— Мама, а князь, это кто? Это как принц? — дочь меня вдруг выдернула из воспоминаний о дневном злоключении, о побеге. Вера, словно уже приняла правила местной игры и заставляет меня задуматься о них, её больше волнуют принцессы и князья. А я не могу настроиться на здесь и сейчас, в голове как заевшая пластинка: «Рома, юристы, долг, коллекторы», смотрю и не понимаю о чём она. — Мам, князь — это кто?

Вероника настойчиво повторила вопрос и заставила меня, наконец, задуматься: а при чём тут вообще князь? И как это странное слово связано с нами.

— Князь, это кто-то очень важный, как президент или министр, я устала, не могу пока тебе объяснить, потому что сама не понимаю. Утром нам дадут брошюру и проведут экскурсию, всё расскажут и покажут.

— А я могу себя называть принцессой? — Верочка с жадностью голодного ребёнка жуёт блинчик и запивает тёплым молоком.

— Конечно, можешь! Ты и есть принцесса, только заколдованная! Вкусно? — дочь кивнула, и я тоже пробую наш ужин. Боже, это не сметана, это густые сливки, а какой вкус от чая с молоком. Тут магазинными продуктами и не пахнет. Вся еда деревенская или фермерская. Самая настоящая. В нашем супермаркете таких вкусов никогда не отыскать.

— Очень вкусно!

Мы всё съели, поднос оставила на комоде, прополоскали зубы и быстрее легли спать.

Постель тоже оказалась деревенской. Только села на перину и провалилась, она поглотила, окутала своей нежностью, сверху тёплое одеяло, а уж про перьевые подушки вообще молчу.

Стоило нам с доченькой обняться, закрыть глаза и в следующую секунду провалились в сон. Последний раз я вот так засыпала у бабули в деревне, на такой же перине и под таким же одеялом.

Проснулись мы тоже под громкие деревенские звуки. Задорный крик петухов заставил вздрогнуть, очнуться и испугаться. Не сразу сообразила, где мы, что с нами произошло, всю ночь снился Рома и его подельники, показалось, что они нас нашли.

Открываю глаза, осматриваюсь и замечаю, что дверь в комнату приоткрыта, и за нами кто-то наблюдает. Стоило мне сесть в постели, как дверь захлопнулась.

Глава 3. Князь-затворник

Глава 3. Князь-затворник

Стоило двери захлопнуться, и я пулей встала, осмотрелась. Поднос с посудой уже кто-то унёс, а на креслице лежат детские вещи. Ожидаемо, что стиль такой же, как и всё в этом доме. Романтичное платье с парой пышных подъюбников, передник, панталончики и чулочки, пальтишко, приличное, но в двух местах безжалостная моль приложила свои зубы к шерстяному драпу.

У порога заметила очищенные от грязи наши ботинки, а у кровати стоят тряпочные тапочки, похожие на чешки, в каких дочь занимается в танцевальной студии.

Наверное, и в комнату никто не заглядывал, это Федора Тихоновна обувь принесла. Надо бы привести себя в порядок, расчесать волосы. Нашла в сумке расчёску и резинки, сделала себе высокий хвост, а из него закрутила шишку, второй резинкой зафиксировала. Теперь моя причёска соответствует романтическому образу.

Сейчас, наверное, за нами придут экскурсоводы и предложат развлекательную программу. Стоило подумать об этом, как с ужасом вспоминаю, что у меня из бумажных денег только пять тысяч, а остальные на счете. Если интернета нет, то я и в приложение не войду и не перекину на карту деньги. И тратить мне не хочется, и без того финансовая дыра выкачивает все силы. Мне сейчас только на развлечения и осталось спустить кучу денег.

Едва сдерживая раздражение на непредвиденные обстоятельства, проверяю телефон и понимаю, что всё ещё ужаснее, он разрядился. И маленький телефончик дочери тоже потух, словно из них выкачали всю энергию.

Осматриваю стены в поисках розетки и не нахожу ни одной. В комнате вообще нет ни единого предмета, хоть сколько-нибудь напоминающего о нашем мире. Нет, предметы-то есть, но это всё то, что мы принесли с собой.

Снова страх пробежал по телу неприятной волной тревоги.

— Прям «Шоу Трумана», — шепчу себе под нос и вспоминаю одну заметку соцсетях, что какие-то богатенькие родители устроили для своих детей «детокс-пансионат», чтобы лечить современные зависимости от телефона, компьютерных игр и телевизора. Как вариант, и это можно допустить.

Однако ненавижу придумывать объяснения и оправдания, сейчас спустимся с дочкой, честно признаюсь, что денег нет, попрошу пояснить, как нам добраться до города с железнодорожной станцией, и пока не стемнело, поспешим на электричку.

Преисполненная решимости, подбираю по размеру наряд для дочери, пусть хоть немного почувствует себя настоящей принцессой и начинаю её будить.

— Вероника, проснись, надо примерить наряд принцессы.

Магия слова «ПРИНЦЕССА» сработала мгновенно.

— Доброе утро, мамочка. Мне тут очень нравится, а это мне? Новое платье? Я принцесса? – уже разглядела «обновки», и в свойственной себе манере задала несколько вопросов сразу.

— Не такие и новые, но чистые, красивые, видно, что дорогие, хотя и поношенные. Но выбирать не приходится, что дали, то и наденем.

Вера никогда в жизни так быстро не одевалась. При этом успевала рассматривать каждый предмет гардероба, и с восхищением констатировать, что именно так и представляя себе настоящие платья принцесс, а не те, что в магазинах продают для утренников.

Не прошло и пятнадцати минут, как мы уже причёсанные, умытые, очень осторожно, чтобы не скрипеть по ступеням, спустились в просторный холл.

А с кухни уже доносится приятный аромат, кто-то печёт хлеб.

— Проснулись, барышни-сударыни! Доброе утро! Извольте завтракать, вот в этой маленькой столовой накроем для вас. Но перед этим хочу попросить вас об одолжении: отнесите поднос с завтраком его сиятельству, на второй этаж, по другую сторону от лестницы вторая дверь. Заодно и познакомитесь, если он не примет вас, то мне останется только вздыхать и ждать самого графа.

— Кхм! Князю? — как-то очень нерешительно шепчу и переглядываюсь с дочерью.

— Да, конечно. А кому же? Артемию Петровичу завтрак. Он уже встал, и, возможно, читает. Никогда не выходит из комнаты, потому и завтраки, обеды и ужины туда приходится подавать.

У меня какое-то неприятное предчувствие в сознании тюкнуло, как молоточек по нервам, это не пансионат, это психушка? Или у князя аутизм?

— Простите, прошу вас не оскорбляться, но я обязана задать вопрос из-за безопасности дочери. А князь здоров, он не душевнобольной?

Федора печально улыбнулась. Кажется, до неё начало доходить, что я не та, за кого меня принимают, и действительно вообще не понимаю, что происходит.

— Жаль, что вы не гувернантка!

— Я учительница по образованию. Но пришлось работать продавщицей, чтобы содержать дочь, после развода. Прошу вас простить меня за неэтичные вопросы, но я действительно волнуюсь за ребёнка. И мы к вам попали случайно, у меня даже нет достаточно средства, чтобы оплатить вам за ночлег, еду и экскурсии по поместью.

Федора Тихоновна смотрит на меня как на ожившую статую. Но её самообладанию можно позавидовать. Выпрямилась, на секунду задумалась, ещё раз окинула нас взглядом и решилась:

— Тогда в любом случае прошу, отнесите поднос. Князю полезно видеть новые лица. И нет, он не сумасшедший. Что-то ужасное произошло с его семьёй на Кавказе, все погибли, а Артемий Петрович замолчал. До злосчастной поездки он был весьма жизнерадостным ребёнком. Теперь это мальчик с разбитым сердцем. Он никому не доверяет, и скажу я вам, правильно делает. Его все предали. Но более ничего не могу сказать, сама толком и не знаю. Так отнесёте или мне само́й?

Моё материнское сердце сжалось от боли, если у мальчика такая ужасная трагедия, почему его заперли на выселках и не пытаются как-то помочь? Почему-то я ощутила, что это не юноша, а мальчик, возможно, чуть постарше Вероники.

— Это самое малое, что я могу для вас сделать за доброту и приют, конечно, отнесём. Но как нам правильно себя вести? — я вдруг перешла на заговорщицкий шёпот.

— Как обычно, просто представьте, что он здоров, но немой. Поздороваться, извиниться и поставить на столик еду.

— Хорошо, конечно, давайте поднос, мы с Вероникой отнесём, — белу поднос и очень осторожно несу в комнату на втором этаже.

Подозреваю, что Артемий уже знает о нашем присутствии, — это он заглядывал в спальню. Осторожно беру поднос и следом за дочерью иду наверх.

Вероника деликатно постучала в дверь и, не дождавшись ответа, открыла. Осторожно входим и замираем, эта комната разительно отличается от нашей. Она очень богато обставлена, словно музей и царит здесь идеальный порядок, только бирочек не хватает на каждом экспонате. Из-за двери я не сразу заметила худенького мальчика, почти подростка, он стоит, вытянувшись у окна, с книгой в руке и смотрит на нас с изумлением.

— Здравствуй! А ты, правда, князь? Самый настоящий? А князь — это принц? — дочь с порога не стерпела и задала самые бесцеремонные вопросы. Пришлось прицыкнуть на неё. Но Вероника даже не смутилась, она поглощена изучением нового пространства.

— Привет, это завтрак, Федора Тихоновна просила принести, я поставлю тут?

Как и советовала экономка, говорю тихо, ответ не жду, ставлю поднос на столик, собираюсь выйти из комнаты, и утащить за собой дочь, а то она уже с обожанием смотрит на мальчика, и я её понимаю. Очень красивый ребёнок, лет, наверное, восемь или девять. Худенький, светленький, а какие у него выразительные черты лица. Он смутился, на щеках проступил румянец, не знает, как от нас избавиться?