Ух, хорошо.

Слуга смотрел на меня, как на умалишенного, кутался в кафтан.

Лагерь постепенно тоже пробуждался. Петухов, что побудку кликают на заре здесь не было. Но привычка людей этого времени вставать с первыми лучами солнца играла свою роль. День будет непростым, нас впереди ждет переправа через броды. Работы очень много. А еще через лес пройти надо. И разделиться придется, лагерь лиходеев навестить.

Так что быстрый завтрак и в путь.

Осмотрелся. Абдулла был на месте, завозился, открыл глаза.

— Ну как? — Смотрел на него сверху вниз.

Он, не отвечая ничего, только пальцем по горлу провел. Кивнул.

Дело сделано, а теперь меня ждут броды и припрятанное где-то вблизи них имущество Соловья.

Пантелей и Богдан тоже пробуждались. Дел было много, которые до отправления еще порешать надо. Серафиму передать спас. Он вроде у Якова. Но тот и сам, думаю, справится с этим действом. Остальных разбойников то ли повесить, то ли пристроить к батюшке.

Сам справится отец или помощь нужна будет, здесь вот не очень ясно.

— Ванька. Давай завтрак, а мы по делам.

Богдан и Пантелей тоже проснулись. Вместе мы собрались и двинулись на поиски Якова. Искать пришлось недолго, он сам уже брел нам на встречу со стороны возов.

— Утро доброе. — Проговорил я улыбаясь.

— Кха… Черт. К Серафиму вот. — Он показал образ. — Несу.

В свете восходящего солнца видны были кровавые потеки на дощечке, а еще проступившую местами смолу. И саму икону. Невероятно, но контуры человеческого облика в срубе видны были. Не показалось мне вчера. И ночью не ошибся, действительно коснулся вязкой субстанции.

— Хорошо. — Проговорил, подумал и добавил задач. — Поручи ему с разбойниками этими разобраться. Поговорит пускай и решение примет, кого себе взять можно, а кого казнить придется. — Сделал еще короткую паузу, произнес. — Так оставлять нельзя здесь никого. Даже если они до этого кровь не проливали, а только на подхвате, как разведка, например, у Соловья были, от жизни дикой опять в разбой пойдут. Вариантов нет.

Яков кивнул, двинулся через лагерь к Кобыленке. Лицо его было удивленным и немного взволнованным. Нес спас как-то неловко, посматривал на него. Казалось, не знал он, что делать с этой штукой, как вести и себя.

На той стороне речушки, что вчера нам удалось перед отбоем преодолеть, я видел, что тоже поднимались люди. Лагерь начинал завтракать. Скоро все придет в движение и воинство мое двинется на север.

Туман не давал хорошего и полного обзора, но понять, что там теплятся костры, можно было. Дымок поднимался выше.

Позавтракали.

Меньше чем через час первые обозы двинулись вперед.

Я сам в авангарде вновь с сотней Якова пересек мелкий ручей, углубился в лес. Разослали дозоры, усиленные на всякий случай. Не дожидаясь, пока весь наш обоз построится и переправится через незначительную водную преграду, повел людей по извилистой дороге.

С собой пришлось прихватить двух связанных разбойников. Самых молодых и малохольных, испуганных до жути. Они должны показать нам место, где размещался лагерь.

Пока ехали, прикидывал я, успеем или нет. Будут ли эти разбойнички ждать своего атамана или уже ночью они решат сбежать с имуществом. Что победит, страх перед гневом Соловья или страх неведомого.

Главарь куда-то делся, не вернулся, что дальше?

Удирать, ждать или нового выбирать?

Шли мы быстро. Чем меньше времени потратим, там больше шанс взять лагерь в процессе сборов.

Прошел где-то час. Вокруг к небу поднимались деревья. Кое-где, то слева, то справа от дороги попадался бурелом, а порой настоящая черная, непролазная, заросшая густым подлеском чаща. Лес был почти девственным. И в нескольких метрах от тракта, местами, неопытному путнику легко было заплутать.

Дорога петляла, постов и дозоров разбойничьих не встречалось. Видимо, большинство людей собрал Соловей для ночной вылазки, оставив лишь немного в тылу. Лагерь охранять они должны были.

Да и чувствовалось, что ворью здесь живется вольготно. Они здесь главные. А все, кто на их территорию ступит — добыча.

Только поменялось все, когда я сюда с войском пришел. Закончилась их бандитская вольница. Атаман мертв. Осталось «малину» накрыть.

— Вот… Вот здесь — Просипел один из пленных.

На дороге действительно было приметное деревце такое, ветвистое, украшенное несколькими венками. От него вправо в чащу уходила протоптанная тропа. Лиходеи особо не скрывались. Не то, что Маришкины подчиненные. Тут они чувствовали себя хозяевами жизни.

Мы свернули. Двинулись неспешно между деревьями. Проезд был сложный. Конно двигаться было непросто. Так выходило, что возы сюда не загоняли. Не настолько еще обнаглели разбойнички, чтобы отвод от дороги сделать к своему логову.

Впереди раздались звуки лагеря. Крики, шум, ругань. Запахло дымом и едой.

Дозорных не было.

Я приказал бойцам спешиться. Нужно окружить все это воровское подворье и взять. Чтобы никто не ушел и ничего не унес.

Махнул рукой

Двадцать человек вместе с Яковом ушло налево, еще двадцать направо. Основные наши силы под моим личным руководством выждали. Спустя несколько минут и оставив сорок бойцов за спиной, я повел еще двадцать и своих телохранителей вперед.

Метров двести по извилистой, хорошо протоптанной тропинке и мы пешими влетели в лагерь разбойников.

Что тут началось!

Глава 23

Глава 23

Мы ворвались на территорию воровской «малины».

Среди высоких сосен на приличного размера рукотворной поляне, чуть на холме, к небу возвышалось три строения. Одно — больше напоминало дружинный дом. Крупное, массивное здание из сосновых бревен с высокими, узкими окошками. Кровля покрыта мхом, стены кое-где обмазаны глиной. Завалинка поднята где-то на полметра и, уверен, пол уходит в землю где-то на метр.

Топилось оно, уверен, по черному. Как и почти все жилища, что я встречал в этом времени.

Стоял дом прямо по центру, чуть вглубь от нас.

Еще одно — больше крепкий навес, чем здание, располагалось слева. Столы, лавки, жаровня какая-то каменная. Там клубился дым, что-то готовилось, пахло приятно, едой. Бочки, ящики, пучки травы подвешены к балкам, торчащим наружу. Кухня, летняя столовая.

Справа строение более длинное и приземистое с несколькими входами, а к нему с бока пристроена конюшня и небольшой сеновал.

Наш отряд стройной волной с аркебузами наперевес ворвался на поляну со стороны входа. Между двумя древними соснами.

Здесь, к моменту нашего появления уже была приличная неразбериха.

Четверо мужиков стояли прямо по центру и орали друг на друга. В чем была суть конфликта, разобрать по обрывкам фраз было невозможно. В руках у двоих уже были кинжалы, еще один сжимал волкобой, поглядывал то на одного, то на другого.

Последний держался за рукоятку хорошенького топорика, который пока еще был на поясе.

Под навесом в голос плакали, кричали, стенали женщины. Их там было человек пятнадцать, пожалуй. В полумраке и бардаке разобрать точно, сколько их там сгрудилось, оказалось сложной задачей. Еще двое парней с копьями замерли у входа и покрикивали на девушек.

Говорили вполне привычное, требовали заткнуться и заглохнуть, пока рекут те, кто поумнее.

Но, женщин это только больше пугало. А как следствие — воя и плача становилось все больше.

Тут же под ногами кудахтало несколько кур, даже пара поросят я приметил у стены правого строения. Настоящий зажиточный хутор. Если не брать в расчет, что населяют его душегубы. А женщины здесь, скорее всего, не по своей воле.

Наше появление произвело настоящий фурор. Четверо, уже почти начавших драку друг с другом мигом уставились назад, попятились как-то дружно. Распри были забыты, ведь перед ними появился более опасный и многочисленный противник.

— Стоять! Все на землю! — Заорал я. — Мордой в грязь! Руки!

Культура тактического захвата здесь была еще не развита, и простые разбойники вообще не понимали, что это выкрикивает командир двух десятков человек, двигающихся на них во всеоружии.

Тот, что с топором закричал громко и протяжно.

— А-а-а… Понесся прямо от нас к дружинному дому.

Вооруженные ножами пали на колени, заревели в ответ что-то бессвязное. Друг на друга показывали. Но, это было вполне приемлемое, безопасное поведение. Они сдавались.

А тот, что держал в руках кнут, метнулся к конюшне.

Мои бойцы уже кое-что понимали в таких операциях. Раздались выстрелы и бегущие рухнули, как подкошенные. Те же, кто замер и не показывал агрессии, а также желания удрать, остались целы.

Копейщики, сторожившие женщин, тоже запаниковали. Дернулись было прочь, но, увидев, что случилось с убегающими замерли, повернулись. Подняли руки. Бросили оружие и тоже встали на колени. Эти двое оказались совсем молоды, видимо, в банде недавно. Да и сам контингент оставленных здесь атаманом людей не выглядел опасно.

Женщины встретили нас дружным ревом, плачем и воплями, которые после выстрелов стали только громче и сильнее.

Да, им было страшно. Очень.

И с этим мы ничего пока не могли сделать.

С левого фланга из-за навеса появился Яков с еще одним отрядом. Третий чуть запаздывал, но вряд ли у них возникли какие-то проблемы. Звуков боя и стрельбы нет, значит, просто выходят на позицию. Может там какая-то болотина небольшая или ручей, вот и замешкались. Так-то плохо. Будь здесь более серьезная оборона, это могло сыграть против нас, но врагов оказалось мало, и победа уже свершилась.