Осмотрелся, скомандовал привал. Нужно дождаться основные силы и организовать переправу. Отправил пару дозоров над другой берег. Нужно найти место для привала, по-хорошему узнать, что творится окрест. Есть ли кто живой или всех людей здесь эта банда извела. И добраться до паромной переправы. Да, их пожгли, но вдруг кто-то выжил. Может, помощь какая нужна. Или туда женщин отправить под защиту чью-то. До Полепок-то путь не близкий.

Скоро подошла конница Тренко. Начала переправляться. Полутысячный подъехал ко мне, взглянул, покачал головой.

— Там по дороге, воевода, видно, что лиходеи работали. Остовы подвод. Колеса кое-где валяются. Прочие остатки. Место гиблое. Особо не прятали, так на обочину и дело с концом.

— Да, было. — Улыбнулся я. — Очистили землю эту.

Он кивнул. Улыбнулся.

Я погладил подбородок. Подумал, отдал приказ людям осмотреть остовы телег. Конструкция-то не особо хитрая, не танк, не самолет. Если что-то дельное в изломанных этих средствах транспортировки имеется, забрать. Если восстановить быстро можно, сделать это. А так… Даже просто сменные части. Чинить наши телеги надо, а если здесь имеются какие-то запасные части. Те же колеса или оси — это же замечательно.

Из-за деревьев наконец-то показались лодки.

Шли тяжело, выгребали против течения.

Пантелей привел небольшую флотилию, хорошо груженую скарбом. Здесь место было удобное для причаливания. Камыши расходились далеко от брода налево и направо. Поэтому суденышки вытаскивали на берег.

Пришло время изучить, что же там награбили-то лиходеи Соловья.

Беглый осмотр показал, что много одежды. Причем неплохой. Оружия почти не было. Припасы съестные, приличный запас. Банде на несколько месяцев бы хватило, а моему воинству, ну… На день, наверное. Тоже неплохо. Вяленого мяса прямо в достатке. Конины. Еще имелись отрезы материи, пенька, бочонки с дегтем. Крупа и мука.

Из интересного — ларец с монетами и драгоценностями. Не то чтобы уж очень много и богато, нет. Но все же в казну какая-то копеечка пойдет и хорошо.

Солнце еще не успело взойти в зенит, как подошли наши подводы. Начался самый сложный этап переправы. Перетаскивание добра и перекатывание телег через водную преграду.

Я глазами приметил Серафима, который среди своей пехоты гарцевал на лошади. Подъехал к нему.

— Здрав будь, отец.

— Здравствуй, господарь, Игорь Васильевич. — Прогудел он, чуть голову наклонил.

— Что с пленными? Кого к себе возьмешь?

Он вздохнул. Посмотрел на меня пристально, подумал.

— Все понимаю я, господарь. Они же люди божие, как и все мы. — Паузу выдержал. — Смута только их с пути истинного, доброго, православного сбила…

Я слушал, смотрел на него, ждал.

Понятно, что не хочется ему брать этих разбойничков в свой отряд, свою доблестную, разросшуюся до приличных размеров особую сотню.

— Я не настаиваю, Серафим. Кроме тебя мне их пристроить некуда. Разбойники. Они либо покаются и искупят, либо вот. — Я махнул рукой на близлежащее дерево. — Тут их и повесим. В назидание и с напутствием, что теперь свободен от лиходеев этот брод.

— Понял тебя, господарь, подумаю. — Он покачал головой. — Но кого-то точно повесим.

Ответ мне понравился, значит, большинство, как ему виделось, взять все же удастся. А это жизни человеческие. Если искупят, то и служить может, будут по-людски. А пока, под присмотром уже опытных, прошедших через бой людей, побудут.

— Их жизни в твоих руках.

Он поклонился, отъехал от меня.

А я сам дал пяток коню, преодолел переправу и начал осматривать левый берег.

Форсирование реки займет многое из оставшегося дня, но, возможно, несколько километров на север мы еще сделаем. Впереди нас ждал еще один переход и Плотовое. Очередной мелкий населенный пункт на пути от Ельца к Туле.

Вроде бы про такой поселок говорили на совете сотники.

Что там? Тоже выжженные руины или все же жизнь какая-то есть?

Глава 24

Глава 24

Переправа шла успешно, быстро и заняла у армии не так много времени. Гонцы, пришедшие с севера, сообщили, что дальше, верстах в семи на берегу небольшой речки есть отличное место для лагеря. Холм, с одной стороны, к воде подходящий, над ней нависающий.

Если внизу обозы поставить, хорошо укрепленный лагерь выйдет.

Я отдал приказ, и передовые наши части отправились туда осматривать местность. Сам двинулся вместе с ними. Следить за форсированием смысла никакого. Сотники сами справятся. А там, впереди, могли быть какие-то люди, сведения. Чужой дозорный или гонец мог попасться моим разведчикам. И присутствие меня ускорило бы процесс получения важной информации.

Время — важнейший ресурс. Даже в эту эпоху, когда скорости так малы.

Дальние дозоры возвращались.

Мне докладывали, что окрест встречаются сожжены хутора. Людей нет, край словно вымер. Мелкие поселки на одну, максимум две семьи — все уничтожено. Также пришла весть, что паромная переправа уничтожена. Ефремово, что на этой стороне Красивой Мечи, насчитывающее несколько домиков — сожжено до основания, и люди там страшным мукам преданы.

Разбойники не пощадили мужчин, а женщин, видимо, как раз и увели с собой в лагерь. Вот и ужасы войны. Смута во всей красе.

Остаток дня ушел на какие-то мелкие дела.

Вечером мы встали лагерем, как и планировалось чуть дальше от Красной Мечи, а не на ее берегу. Имущество, добытое у разбойников, было благополучно перегружено на телеги. С лесной дороги удалось быстро восстановить несколько подвод и добавить их в наш обоз.

Григорий провел краткий осмотр и учет реквизированного. Поворчал в своей манере, что всякий хлам с собой везти приходиться. Но думалось мне, что пригодиться может. Обменять, продать, как-то реализовать.

Как вариант в Туле договорится. Все же город крупный, торг там должен быть. Без него никак.

Став лагерем и готовясь к ночлегу, я развернул карту. В лучах заходящего солнца всмотрелся в нее. Надо бы писаря попросить внести в нее правки по факту нашего движения.

Но, радовало меня то, что впереди до самой Тулы нет крупных рек. Можно идти по дороге более-менее прямо без преодоления водных преград и борьбы за броды и паромы. Только там — Шат несет свои воды и отсекает северные земли от степи. Одна из преград. А за ней еще Ока, на которой стоял Серпухов. И именно она была границей и первым рубежом, созданным еще в пятнадцатом веке от набегов из Поля.

Оттуда до Москвы рукой подать.

Вздохнул, свернул карту. Изготовился ко сну.

Завтра мы пойдем по неведомой земле, что ждет нас там, совершенно неясно. Если Соловей и его банда оказались для нас легкой добычей и поддались легко, то дальше могло быть что-то более опасное.

Пока я здесь веду войска, враги действуют. Готовят что-то, планируют.

Войска Лжедмитрия могли, чувствуя угрозу с нашей стороны, сплотиться, выдвинуться из Калуги. Скорее они пойдут к Туле, а не навстречу нам, в широкое Поле. Но, может быть, воровской царь, какой хитрый ход придумал. И можно же налететь на разбойников или какую-то банду.

Вся надежда на качество разведки и оповещения.

Эта ночь прошла без происшествий и поутру мы выдвинулись дальше на север.

Все также с первыми лучами солнца войско начало сворачивать лагерь. Дозорные уходили вперед и по бокам, были нашими глазами и ушами.

Шли по лесостепной зоне. Дорога петляла между холмов, поросших деревьями. Дозоры приходилось посылать дальше, плотнее и спрашивать с них жестче. Засаду на такой территории организовать — самое то. Нужно не просто высматривать людей, но и отслеживать косвенные факторы их присутствия. Дым, кострища, следы лошадей и телег, срубы деревьев.

Но, день проходил без происшествий.

Несколько сожженных мелких хуторов, скрывающихся на опушках и у небольших безымянных речушек и ручьев. Черепа лошадей и коров на обочине дорог, омытые дождем и выбеленные ветрами. Кресты, пятницы, холмики — признаки того, что то здесь, то там хоронили кого-то.

Это все говорило, что когда-то земля эта была хоть и негусто, но все же населена людьми, но Смута взяла свое и Поле, постепенно отвоевываемо Русским народом, решило взять реванш. Дикая природа забирала обратно то, что присвоил себе человек.

За полдень дальние дозоры сообщили, что Плотовое или Плоты, как в действительности называлось это малое селение, люди путались — занято. Жители там есть и выглядит поселение больше, как острог, а не как безобидный хутор.

Еще бы, а как иначе выживать-то?

Кто там был, дозорные ответить внятно не могли. При подъезде по ним открыли огонь, близко не подпускали. Над острогом развивалось какое-то полосатое знамя

Чудно.

С учетом того, что били, судя по рассказам, из аркебуз — там стоял какой-то хорошо обученный и снаряженный отряд.

Я прихватил из обоза Франсуа, выдвинулся к этому острогу с полутысячей Тренко.

Пока ехали, раздумывал.

Сотни Якова могло не хватить для демонстрации силы и серьезности намерений. Раз там сидят какие-то агрессивные товарищи, нужно им показать, что нас не просто больше, а ощутимо больше и какие-то излишне агрессивные действия чреваты убийством всех защитников, а также сжиганием их поселения со всем ценным и припасенным. Силы на это у меня имелись, только смысла я не видел в таких действиях никакого.

Если это не дозор Дмитрия и Василия, то в целом — плевать.

Защищают свой дом люди — имеют полное право в такое-то время недоброе.