Внезапно, словно молния, меня осенила мысль. Опасная, но, как мне казалось, здравая. Быстро оглядевшись, я спросила Виктора:

— У тебя есть нож?

Виктор нахмурился, в его глазах читалось недоумение, смешанное с тревогой.

— Зачем тебе?

— Не бойся, никого убивать не собираюсь. Просто дай нож,— ответила я.

Моя левая ладонь продолжала нестерпимо зудеть, будто Айна предчувствовала этот момент.

Виктор, немного поколебавшись, достал из кармана складной маленький нож и открыл его. Тусклое лезвие блеснуло в тусклом свете светляков.

— Он у тебя всегда с собой? — спросила я с лёгкой иронией, разглядывая простую, но крепкую вещь.

— Да, в хозяйственных целях ношу, — произнёс Виктор, пожимая плечами, словно это обыденность для каждого.

Я кивнула, принимая этот факт. В их мире это казалось вполне логичным. На это я раньше не обращала внимания, поглощённая своими собственными проблемами.

Не говоря больше ни слова, я взяла нож. Его прохладная сталь удобно легла в ладонь, я поднесла его к своей левой руке, к тому самому месту, которое нестерпимо зудело, словно Айна сама готовилась к прорыву.

— Стой, ты что делаешь? Ты её поранишь! — встревоженно воскликнул Виктор, протягивая руку, чтобы остановить меня.

— Не беспокойся, я знаю, что делаю, — ответила я, чувствуя, как решимость нарастает внутри, подавляя страх. — Айна, подожми лапки! —. приказала паучихе.

Сжав плотно зубы, чтобы невольно не издать крик от боли, я сделала небольшой, но точный надрез в том месте, где находилась таинственная метка, оставленная колдуном. Потекла кровь, ярко-красная, контрастирующая с бледной кожей моей руки. Боль была острой, но терпимой.

И буквально через пару секунд произошло нечто удивительное: из раны, словно выползая из тёмного, влажного убежища, появилось оно. Тёмное, мокрое существо с тонкими, цепкими лапками. Паучиха.

Бросив нож, я аккуратно подхватила её пальцами. Айна была очень слабенькой, словно очнулась от долгого, мучительного сна. Внутри меня нарастало странное чувство — будто я сама прошла через это.

— Ну ты как, жива? — спросила я её, чувствуя, как моя ладонь, несмотря на боль, стала лёгкой, словно освободившись от тяжести, от этого странного, инородного присутствия.

Паучиха ничего не ответила, лишь слабо шевельнула лапками, её крошечные глазки, казалось, смотрели с недоумением.

Я аккуратно посадила её на лоб бледной девушки.

— Ну что ж, давай, прояви свои способности, — прошептала я, глядя на неё с надеждой, с каким-то новым, непонятным мне самой чувством. — Теперь ты уже более опытная. Магесса.

Я затаила дыхание, ожидая. В воздухе повисло напряжение.

Виктор смотрел на паучиху, теперь бесшумно прильнувшую к бледному лбу его жены, огромными от ужаса глазами. Его голос дрожал, когда он спросил, словно боясь услышать ответ:

— Как ты смогла? Дразат говорил, что если только попытаешься её достать, то…

— Дразат просто запугивал. На самом деле ни ей, ни мне ничего не грозило. Поняла я это, когда случайно запомнила один сон. А может и не случайно, — подмигнув, посмотрела на паучиху. Та опять лишь слабо шевельнула лапкой. — Однажды ночью я встала, вышла на балкон и отдала какую-то записку птице. Таким образом Айна передавала информацию колдуну. Значит, у него нет с ней той ментальной связи, о которой он нам так настойчиво твердил.

— Да? — удивлённо произнёс Виктор, его лицо, до этого искаженное тревогой, словно осветилось надеждой. — Я не думал, что это будет так просто.

— Теперь главное вернуть её в своё тело, — произнесла я.

Внутри меня нарастало новое беспокойство, ведь самая сложная часть ещё впереди.

— Подожди, — вдруг вспомнил что-то Виктор, его взгляд метнулся к тумбе рядом с кроватью. Он присел к ней и полез в какой-то ящик, вытащив старую, потрепанную книгу. Виктор начал судорожно листать её, словно искал спасительный выход, заветное слово. — Вот! — он протянул мне книгу, открытую на пожелтевшей странице. — Заклинание, которое она использовала по переселению в другое тело. Но дело в том, что силы её магии не хватило, чтобы вернуться назад. Амелина говорила, что Айна поторопилась. Надо было хотя пару лет подождать, подкопить силу.

Я взяла книгу. Иероглифы казались чужими, незнакомыми. Но стоило мне прикоснуться к странице ладонью, как символы вдруг выстроились в читабельный для меня текст. Я удивлённо взглянула на Виктора.

— Если ты понимаешь древний язык, значит у тебя достаточно для этого магии, — улыбнулся он, словно услышав мой немой вопрос.

Я повернула книгу к паучихе, всё ещё прильнувшей ко лбу спящей девушки.

— Посмотри, Айна, — обратилась я к ней с нежностью, — ты можешь прочесть это прямо сейчас, хотя бы мысленно? Я буду держать твоё настоящее тело за руку, чтобы добавить недостающую силу.

Паучиха уставилась в текст своими многочисленными, чёрными, как бусинки, глазками. Я взяла спящую девушку за руку и, закрыв глаза, мысленно представила, как моя сила переходит в неё. Буквально через пару минут, когда я уже начала терять надежду, чувствуя, как сомнение закрадывается в мою душу, девушка вдруг глубоко и громко вздохнула. Я тут открыла глаза, а Виктор судорожно схватил жену за другую руку.

— Айна, Айна!

Веки девушки слабо дрогнули. И вскоре, словно пробиваясь сквозь долгий, тяжёлый сон, она приоткрыла глаза.

— Айна, любимая, — прошептал Виктор, и, позабыв обо всём, обнял жену, уткнувшись лицом в её волосы.

Паучиха, выполнив свою миссию, скатилась со лба девушки и, поджав лапки, застыла на подушке. Её крошечное тельце больше не шевелилось.

— Что с ней? — спросила я, чувствуя, как последние остатки магии, связанной с ней, рассеиваются.

Виктор, оторвавшись от жены, тоже обратил внимание на мёртвую паучиху. Его лицо выражало смесь облегчения и печали.

— Умерла, — спокойно ответил он. — Увы, пауки долго не живут. Она жила благодаря Айне. В этом и была ошибка моей жены — поселиться в паука, у которого столь короткий срок жизни. Душа паучихи не хотела её отпускать, а у Айны было мало сил, чтобы противостоять ей. Целых три года паучиха её удерживала.

— Три года! — ужаснулась я, глядя на маленькое застывшее тельце.

Но её тоже можно понять, жить хочется всем, даже таким мелким существам.

Я снова взяла книгу и начала листать её ради интереса, сама не понимая, что хотела в ней найти. Вдруг взгляд остановился на одном названии: «Открыть портал в блуждающей пустыне».

— Ты знала об этом заклинании и ничего мне не сказала? — удивлённо спросила Айну, показывая ей страницу.

Бледные губы девушки дрогнули и слегка приоткрылись.

— Прости, я забыла об этом, — тихонько прохрипела она.

— Ладно, проехали, — успокоилась я, понимая, через что она прошла.

— Проехали? — не понял опять меня Виктор.

А вот Айна поняла, её слабая улыбка и озорной взгляд говорили об этом. За то время, что мы постоянно были вместе, она хорошо меня изучила.

.— Это значит “не будем больше об этом”, — объяснила я мужу Айны и тут же спросила у неё: — Как ты себя чувствуешь?

— Пока тяжело, — её голос был слабым, но уже более уверенным. — Шевельнуться не могу, тело плохо чувствую.

— Ну это нормально, твоё тело долго лежало без движения. А как насчёт памяти? Всё помнишь?

— Да.

— Отлично! Теперь давай тебя поднимем, — проговорила я, откладывая книгу. Я начала осторожно растирать ей руки. — Ну чего ты стоишь? — сказала я Виктору. — Ноги растирай.

— Да, да, — поспешно ответил Виктор, словно пробудившись от оцепенения, и начал делать то, что я велела. — Вообще-то я делал ей массаж каждый день. Мне говорила об этом Амелина, чтобы сохранить тело в здоровом состоянии.

— Всё правильно, — ответила я, продолжая растирать руку девушки, плавно переходя к её плечу.

Лицо Айны постепенно стало розоветь. Она начала уже более активно хлопать глазами и разговаривать с нами, будто возвращаясь к жизни.

— Ай, больно! — вскрикнула вдруг она, когда Виктор начал активно разминать ей стопы.

— Прости! — испуганно проговорил он, тут же ослабляя нажим.

— Всё хорошо, — успокоила я его, а затем обратилась к Айне. — Это же здорово, что тебе больно. Значит, есть чувствительность. Значит, ты живая. А теперь давай попытайся подняться, только медленно, не резко.

Вместе мы, потихонечку, помогли Айне сесть в кровати. Она придерживалась за нас обеими руками, слегка покачиваясь.

— Голова кружится, — произнесла она, её голос звучал слабо.

— Всё хорошо. Не сразу, постепенно, — подбодрила я её. — Давай, сначала полежишь, отдохнёшь, потом снова поднимешься.

Я взбила подушку, чтобы сделать её мягче, подложила ещё одну, что лежала рядом, и осторожно уложила Айну обратно.

— Ну как ты? — спросила я, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Хорошо, — ответила она, и в её глазах появилась искра жизни. — Мне правда гораздо лучше. — Взяв меня за руку, она тихонько проговорила: — Спасибо тебе. Я знала, что именно ты станешь моим спасением. Я чувствовала.

— Да не за что. Тебе спасибо, что тоже помогала мне. Хоть мы с тобой и не сразу поладили, — усмехнулась я, вспоминая наши первые, немного напряжённые моменты.

Вдруг Айна посмотрела на зашторенное окно, где сквозь щелку слабо пробивались солнечные лучи, и с тревогой в голосе произнесла:

— Тебе нужно торопиться. Блуждающая пустыня не будет долго находиться рядом с городом. Завтра на рассвете она исчезнет.