Ладно, пусть ещё немного «поцарствуют». Эти хотя бы преданы и мою руку держат. Не время им замену искать и тем более уездную реформу проводить. Сначала нужно польско-литовское нашествие отразить.

— Позже почитаю. Иди, покуда.

В кабинет вошли втроём. Матвей помог боярину сесть на лавку, отступил в сторону, застыв возле двери. Я сел напротив, пытливо поглядывая на старика. Грязной облокотился на стену, облечённо вздохнул, вытерев дрожащей рукой пот со лба.

— Умру я скоро, Фёдор, — впервые по-простому назвал меня Василий. — С каждым днём сила на убыль идёт. Сегодня с постели едва поднялся. Видимо пришло время перед Господом ответ держать.

Я промолчал, не найдя слов для ответа. Да и что тут скажешь? То, что бывший опричник плох, невооружённым взглядом видно. Убеждать старика в обратном; лукавить. Да и не нуждается боярин в моей жалости. Не тот типаж. Он наверняка и грядущей смерти не страшится, особенно теперь, когда род свой возвысил, рядом с троном поставив. Вот разве что насчёт этого ещё раз пообещать?

— На всё воля Божья, Василий Григорьевич. Но если призовёт тебя Господь, знай: внуки твои у меня в чести будут.

— Бориску из плен вызволи, Фёдор Борисович.

— Вызволю. То моя вина. Всех дворян, кто к ляхам в плен попал, выкуплю; казны не пожалею.

Старик кивнул, принимая на веру мои слова, оглянулся на замершего соляным столбом Матвея.

— Борис с Василием тебе верными холопами будут, государь, в том не сомневайся. А только службу свою им передать не могу. Не по силам она им будет, — признался он. — Потому и хочу возле тебя ещё и Матвейку Лызлова поставить. Холоп он верный да расторопный. Во всех моих делах помощником был. Обо всём ведает.

Теперь уже я оглянулся на холопа Грязнова. Вот, значит, зачем боярин его с собой притащил. Замену себе готовит.

— Сдюжит ли?

— Сдюжит, государь, — заверил меня боярин. — Я и так многое его руками вершил. Так что спуску твоим ворогам не даст. Только нужно Матвейку уже сейчас, пока я жив, из грязи поднять. Из холопов я его вывел. Теперь, если ты его, государь, хотя бы в московские дворяне пожалуешь, совсем хорошо будет.

Я мысленно кивнул соглашаясь. Уже неделю назад, когда слёг мой ближник, понял, что пора на его место преемника искать. Пусть будет Лызлов, раз его сам Грязной рекомендует. А там посмотрим. Не потянет, кого другого найдём.

— Сам что скажешь?

— Не подведу, царь-батюшка, — грохнулся на колени, Матвейка. — Зубами твоих ворогов грызть буду!

— Так тому и быть, — решился я. — Но для начала, я тебя, Матвейка, испытаю. Свершишь, что скажу, быть тебе главой тайного приказа.

Глава 14

Глава 14

16 июня 1609 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

Массивные створки Петровских ворот нехотя разошлись в стороны. Стрельцы, выглянув за стену, шикнули, согнав с десяток груженных мешками телег на обочину, замерли истуканами вдоль стен деревянной арки. Я слегка прищурился, всматриваясь в уходящую в даль дорогу, шумно выдохнул, стараясь погасить поднимающуюся в душе тревогу.

— С Богом!

Архип кивнул, разворачивая коня, тронулся, выезжая в авангард конной полусотни.

— Федя!

Соскакиваю с коня, прижимаю к груди выскочившую из возка сестру.

Опять всё сначала! Да сколько же можно мне сердце рвать⁈ Я и так её из Москвы уехать полдня уламывал. Всё поверить не могла, что мы город можем не удержать. А когда поверила, в другую крайность кинулась. Теперь сестре в голову втемяшилось, что меня непременно убьют и она снова одна остаться. А тут ещё и молодой жених в самое пекло первым голову сунет. Есть отчего заистерить и в родного брата мёртвой хваткой вцепиться.

И это ещё хорошо, что её наперсницы из возков нос высунуть боятся. Всё же допекли они меня вчера, выступив единым фронтом с царевной: одна мужа бросать не хочет, другая всё время в Козельск рвётся (туда Валуев из полусожжённого Брянска перевёз Якима), третья вообще непонятно чего хочет и только глазками в мою сторону зыркает.

Хотя, чего я себе вру? Чего Мария хочет, как раз понятно. С тех пор как Иван Годунов о предстоящем осенью смотре невест объявил, мне Ксения с Настей весь мозг вынести успели, свою подругу на все лады расхваливая.

Впрочем, чего я на девушек грешу? Тут хоть понять можно. Скучно им. А вот потянувшиеся со всех сторон в Москву дворяне с дочерьми, это уже отдельный разговор. На дорогах, по-прежнему, не спокойно, с Запада польское войско над городом нависает, а они всё равно со всех сторон прут и прут. Даже из тез южных городков, что мою власть признавать не спешат, представители есть. По Москве даже байки пошли, что одного из этих папаш с дочерью панцирные самого Жолкевского задержали, так мой «будущий тесть» так разорался, что гетман велел пропустить, решив не связываться, «от греха». Выдумки, конечно. Но дыма без огня не бывает. Во всяком случае, даром, что до озвученного события ещё месяца три есть, подковёрная борьба уже сейчас разгорелась нешуточная. Вон, даже Грязного посулами и взятками завалили, (не дают старику поболеть спокойно), а Ивана Годунова о том лучше и не спрашивать. Вернее уже спросил как-то в шутку, так на дворецкого смотреть больно было; только рот как рыба открывал да глаза пучил.

Ладно, что-то отвлёкся я. Тем более от этих «шалых», что в Москву как тараканы набежали, всё же польза есть. Дороги, и впрямь, небезопасны, а потому выезжали дворяне из своих поместий во главе небольших отрядов которыми пополняли московский гарнизон.

— Ну, чего ты, Ксюша? — заглянул я сестре в глаза. — Люди же смотрят. Невместно царской сестре прилюдно слёзы лить.

— Может, я всё же останусь?

Ну вот, она опять за своё! Ведь договорились уже! Вроде убедил вчера, что в случае чего и мне, и Михаилу её ненаглядному в одиночку намного проще спастись будет. Вон в прошлый раз, когда мы оба из Москвы убегали, её поймали, а меня нет.

— Ты нам здесь ничем не поможешь. Решено всё. Может, до Костромы даже доехать не успеешь и весточка о нашей победе в дороге догонит.

— Поеду, — кивнула Ксения и, пересилив себя, попросила: — Обещай, что Михаила в беде не бросишь.

Мда. Прикипела сестра к князю. И видела его всего пару раз, когда тот с войском к Москве отступил, а сердцем уже прикипела. Хотя, ей ведь уже 27 лет. По нынешним временам — перестарок. Да и отчаялась уже Ксения за годы проведённые в монастыре, поставив на замужестве крест. А тут жених; молодой, красивый, знатный. Ещё и знаменитый полководец к тому же! Тут любая голову потеряет.

— Да куда я его брошу? — покачал я головой. — Мы с князем Михаилом теперь как нитка с иголкой; он на Москву смотрит, я в сторону Поклонной горы оглядываюсь. Порознь не победить.

Усадил сестру обратно в возок, поцеловав на прощание в щёку, махнул рукой Михайлову и долго потом смотрел вслед, Должны добраться. Архип, хоть и молод, а командир справный и лично мне преданный. Недаром я его в полусотники вывел. Из кожи вон вылезет, а царевну довезёт.

Мимо заскрипели колёсами телеги обозников, потянулись в город крестьяне из окрестных деревень.

— Государь.

Что-то в голосе Никифора заставило напрячься, отлипнуть взглядом с проглотившего возки горизонта.

Янис⁈

Побратим стоял возле одной из телег рядом с застывшим в ступоре возницей: весь какой-то потрёпанный, в поношенном явно с чужого плеча армяке, с недельной щетиной на подбородке. А сзади, из-за спины литвина настороженно выглядывала… Лизка? Я даже машинально головой мотнул, собственным глазам не поверив. Он полноватой, пышущей здоровьем полногрудой красавицы осталась едва ли половина. И эта худая, слегка сутулящаяся половина с наметившимися чёрточками морщин на осунувшемся лице едва держалась на ногах, бережно поддерживаемая литвином. Как она ещё дорогу до Москвы выдержала, непонятно? Неужто в возке нельзя было довезти?

Я зло закусил губу, почувствовав солоноватый привкус во рту. Ну, как так-то! Я же писал о Янисе Барятинскому, просил стольника Литвинова с невестой под свою опеку взять. Что там дороги от Ярославля до Углича?

Хотя, чего уж там. Хоть самому себе не стоит врать; сам виноват. Скинул заботу о друге на воеводу, а сам за полгода даже не поинтересовался ни разу: как он там? И это при том, что его невесту в тёмную использовал, под ножи и сабли убийц подставив.

Вновь соскочив с коня, бросаюсь к Янису, обнимаю, подхватываю, не дав упасть на колени, княгиню.

— Ты как здесь?

— Устал без дела в Угличе сидеть, — криво улыбнулся литвин. Вот и гадай теперь; то ли он просто на скуку пожаловался, то ли на то, что я о нём забыл, намекнул. — Как Елизавета от раны немного оправилась, в путь и собрались. Спасибо матушке-игуменье: к обозу, что во Владимир шёл, пристроила. А уже по дороги с Владимира на свою беду ватажку разбойников повстречали. Слава богу, Силантий, — кивнул он в сторону крестьянина, — подобрал и, во что было, приодел. Так с Божьей помощью и добрались.

Сам Силантий уже давно стоял на коленях, ошалелыми глазами смотря теперь на Яниса. По всему видно; когнитивный диссонанс у мужика. Наверняка только одна мысль кузнечным молотом в голове бьётся: 'Это кого же я на дороге подобрал, что сам царь с ним обниматься лезет? Никак, боярин какого тати раздели.