— Еще и жадный, — добавляет ректор.

— Конечно, с волками жить — по-волчьи выть, — пожимаю плечами. — Я всего лишь хочу забрать свое.

— Ну да, я уже понял, — кивает Вадим Равильевич. — Не дам я тебе денег, Витя. Не дам.

Он кладет руки на стол и сцепляет пальцы в замок.

— Хоть весь день мне тут доказывай, — добавляет ректор.

— Заставлю исполнить обязательства через вашу вышестоящую организацию, — перехожу к более действенным мерам.

— А это ради бога, — без лишних пререканий соглашается Вадим Равильевич.

— То есть, вы хотите сказать, что вы нарушаете наш с вами договор? — уточняю.

Атмосфера в кабинете напряженная. Ректор изо всех сил пытается сделать спокойный вид. У него нервно подрагивают уголки рта и тем самым выдают его волнение.

— Нет. Нет, у нас с вами, Виктор, никакого договора, — улыбается Вадим Равильевич и откидывается на спинку кресла. — Все, что вы успели себе придумать — обычная сказка для детей. Если вы решили подавать жалобу на Академию, то будьте добры, предоставьте в бухгалтерию королевства заверенный мною договор.

— Вы же знаете, что он уничтожен в гоблинской пещере вместе с гоблинами, — напоминаю.

— Я ничего такого не знаю, ни про гоблинов, ни про договор, — спешно отмахивается ректор. — Всё предельно просто: у нас никакого договора нет. Если заглянуть в архивы, то там такого договора, я тебе честно скажу, тоже нет.

Фиона кивает в такт каждому слову.

— Может, королевство тебе и выдаст эти деньги, но уж точно не я, — почти шепотом произносит Вадим Равильевич.

— Хорошо! — также шепотом отвечаю ему. — Значит, вы отказываетесь выполнять свои договорные обязательства! Здорово, фиксируем.

— У нас нет никаких договорных обязательств! — взрывается ректор.

— Магия приняла договор, следовательно, магия вас и накажет, — усмехаюсь.

В глубине души точно знаю, что так оно и будет. И если до недавнего экзамена еще были сомнения, то теперь — никаких. Вопрос только в сроках. Если вспомнить тот самый договор с караванщиком, то при неисполнении у Ивана почернела рука. Быстро и доходчиво. Отличие только в том, что там мы заключали личный договор, а здесь идет речь о целой Академии.

Во мне просыпается интерес, и я внимательно наблюдаю за ректором.

Первую минуту ничего не происходит. Ректор сидит на своем месте и улыбается, предвкушая победу. Как только я собираюсь развернуться и уйти, слышу негромкий шлепок. Фиона падает на стол, скукоживается, поднимает руки и подносит их к горлу.

— Она задыхается! — вылетает из-за моей спины Феофан. — Сделайте что-нибудь!

— Мне не хватает магии! — в ужасе хрипит фейка.

Она пробует подняться на ноги, но тут же падает обратно на стол. Крылышки снова приподнимают её на пару сантиметров, но не выдерживают.

Ректор смотрит на свою фейку с явным беспокойством.

— Не понял, ты что с ней сделал? — спрашивает он. — Что случилось?

— Магии не хватает! — кричит фейка и быстро усыхает.

Фиона стареет так быстро, будто взяли кинопленку и поставили её на быструю перемотку. Впервые вижу старую дряхлую фейку.

Феофан дергается на помощь, но Василиса успевает его удержать.

— Это договор. Она тоже виновна! Ты не поможешь! — Выкрикивает Вася короткие предложения. — Ещё и тебя зацепит, не надо!

Фиона переворачивается на спину и хрипит. Так обычно выглядят рыбы выброшенные из воды.

Вадим Равильевич смотрит на меня с полным непониманием.

— Верни как было! — командует он. — Либо я тебе обещаю очень большие проблемы.

— Ей магии не хватает, — констатирую очевидный факт. — Ничем не могу помочь. Это всё договор.

Ректор делает над собой усилие и закрывает глаза. Видимо, решает проверить мои слова. Фиона практически неподвижно лежит на столе и еле-еле шевелит губами. Седые пряди обрамляют её испуганное морщинистое лицо. Выглядит она как уменьшенная копия восьмидесятилетней старушки.

— Я не чувствую свои силы, — шепчет Вадим Равильевич и сам себе не верит.

— А я говорил, что магия вас накажет, — поясняю. — Судя по всему, прямо сейчас вы лишаетесь всей своей магии. Вернется она или нет — без понятия, сразу говорю.

— Откуда ты знаешь⁈ — повышает голос ректор.

— Узнал в караване, в котором путешествовал, кстати, именно по вашей милости, — рассказываю. — Один торговец решил нарушить договор, и у него почернели руки. Как только он решил всё исправить, чернота ушла. Не поверите, очень быстро. Возможно, мы еще успеваем спасти и вашу магию, и фейку.

Ректор смотрит то на Фиону, то на свои руки. И правильно делает: я же не могу знать, какое еще наказание для него припасено.

— Витя! Нужно срочно что-то придумать! — громко заявляет ректор. — Я действительно не могу отдать тебе золотые! Не могу!

Тело Вадима Равильевича трясется, и тут он понимает, что магия его точно покидает.

— Витя, ты же маг, сделай уже что-нибудь! — в голосе ректора слышатся умоляющие нотки. — Я еще раз повторяю, что не могу дать тебе деньги! Мне это напрямую запрещено моим сюзереном! Нарушить ее приказ я не могу физически.

Всплывает все новая и новая информация. Такими темпами мы быстро докопаемся до правды. Феофан за моей спиной вырывается из Васиных рук.

— Стой, говорю тебе, — останавливает феечка упертого Фео.

Не знаю, как она с ним справляется, но вырваться фей никак не может. Вполне возможно, что неосознанно я сам помогаю Василисе потоком магии.

— А кто у нас за сюзерена теперь? — интересуюсь у ректора. — Вроде бы раньше сюзереном был только король?

Взгляд Вадима Равильевича мечется по столу. На лбу мужчины выступает испарина. Видно, что он неважно себя чувствует.

— Нет, этого я тоже не могу тебе сказать! Прости, ради бога, но не могу! — извиняется ректор, привстает с кресла и снова падает в него без сил. — У меня все возможности хоть как-то помочь тебе полностью перекрыты! Давай договоримся? Есть же другой способ? — торопится ректор.

Кажется отток его магии становится ещё более заметным. Цвет лица мужчины блекнет и сереет.

— Что может дать мне Академия на триста пятьдесят золотых? — уточняю по делу.

— Что? — удивляется ректор. — Долг не больше трехсот со всеми штрафами!

— Хорошо, — соглашаюсь. — Ещё подождем. Если знаете примерную сумму, это ещё раз подтверждает наличие договора. Видимо вам есть, что терять.

— Я не могу тебе предоставить ничего связанного с обучением, — принимается перечислять ректор. — Мне запрещено обучать тебя чему угодно, кроме обязательной программы.

Вадим Равильевич резким движением расстегивает воротник рубахи. Фиона лежит без движения, только изредка тихонько всхлипывает. Каждая минута старит её на несколько лет.

— Не могу я тебе ничего дать. Не могу! — отвечает ректор. — Все только в рамках учебного процесса, не больше. Я даже общежитие тебе предоставить не могу. Книги твои у кладовщика. Не спрашивай, не расскажу, нельзя.

Навскидку приходит только одна мысль.

— Фейку мне сможете выделить? — уточняю. — А лучше две?

— Могу! — радостно подтверждает Вадим Равильевич. — Хоть всех забирай! Только у тебя есть целых двое! — ректор кивает на Васю и Феофана. — Ты же сдохнешь! Не бывает магов с четырьмя феями. Магии не хватит.

— Вот и посмотрим, — пожимаю плечами.

— Забирай! — говорит ректор. — Кого хочешь бери, только магию мне верни. Ритуалист выдаст, с ним договаривайся. Я напишу письмо, всё будет. Магию оставь!

Странно, что ректор в этой ситуации переживает только за свои магические силы. На Фиону он не обращает никакого внимания. Да уж, теперь понятно, откуда у нее такой скверный характер.

— Отлично, договорились! — отвечаю, немного поразмыслив.

Ректор перестает судорожно вздыхать, а его фейка постепенно приходит в себя. Сначала крылышки обретают прежнюю жесткость и тихонько трещат, поднимая маленькое высохшее тельце над столом. Следом оживают глаза, а кожу больше не покрывает паутинка морщин. Только волосы пока не восстановили пигмент.

Седая фейка чувствует силы и сразу же прячется за ректора. Выглядывает и смотрит на меня с неистовым ужасом.

— И помни, я к тебе очень хорошо относился всю дорогу, все время, пока был здесь ректором, Витя! — продолжает свою речь Вадим Равильевич. — Просто у меня есть начальство и определенные распоряжения.

Ректор прогибается и показывает свое умение договариваться.

— Пусть так, — киваю.

— Вот, я тебе написал бумагу, отдашь её ритуалисту, — ректор протягивает мне листок. — Забирай сколько угодно новых феев, если сможешь их содержать. Если не сможешь — меняй своих. На твоё усмотрение! Всё, как договорились.

— Дальше сам разберусь, — отвечаю мужику и забираю бумагу.

Встаю с места. Показываю феям, что нам пора.

Полностью седая Фиона выглядывает из—за спины своего мага и не может поверить во все происходящее.

— Витя, я правда к тебе очень хорошо отношусь! — с опаской уточняет ректор.

— Знаю, знаю, — еле сдерживаю смех.

Конечно, хорошо относится, но ровно до того момента, как я выйду из главного корпуса. Плавали, знаем.

Закрываю обе двери в кабинет Вадима Равильевича и бросаю быстрый взгляд на дамочку в приемной. Та делает вид, будто меня не существует. Пусть так.

Идем в сторону ритуального зала. Феофан всю дорогу высказывает беспокойства.

— Получается, Фиона теперь навсегда старая? — ужасается он.

— Не старая, а просто седая, — объясняет Василиса. — Говорят, что пигмент восстановить почти невозможно. Ничего страшного, будет у неё новый цвет волос, самое время перекраситься.