Матушка

***

Уже минут двадцать я хожу по комнате кругами — не столько собираю вещи, сколько пытаюсь унять раздражение. И дело не только в матушке или Каэле. Бесит сам род Вальдьен. Мало им было влезть в мой брак, так они ещё и плетут интриги за спиной!

Я бросаю в чемодан пару смен белья, серое платье без кружева, тёплое повседневное, тёмно-синее понаряднее, ножницы, пузырёк масла и документы на замок.

Долго смотрю на гребень из чернёного серебра — свадебный. Он царапает пальцы, когда я всё-таки кладу его на дно.

Собираю всё молча. Даже слуги — те, что раньше суетились вокруг, — исчезли. Либо по приказу матушки, либо по велению Каэля.

Открываю ящик стола. Книги. Письма. Те, что Каэль писал в начале брака — тёплые, иногда тронутые поэзией. Я когда-то перечитывала их перед сном. Дурочка.

Теперь бумага пожелтела, чернила выцвели. Как его чувства. Я не рву их. Просто оставляю там же.

Нахожу шкатулку с защитным амулетом, подаренным мужем в первую зиму. Смотрю на него, как на мёртвого зверька. И тоже оставляю. Хватит. Я заберу только то, что пригодится в Пустоши.

Переодеваюсь в дорожное платье с пуговицами до самого подбородка, тёмное и удобное. Накидываю плащ. Уже у двери вспоминаю про пурпурное — то самое, подарок Каэля. Думаю с минуту, потом всё же беру. Пусть будет напоминанием о том, как легко я верила в сказки. Всё. Я готова.

Выхожу из комнаты с маленьким чемоданом, тут же сталкиваюсь с хранителем покоев матушки, который топчется под моей дверью.

Он низко кланяется:

— Лиора Аэлина, — говорит хранитель почтительно, — ваша матушка приказала вам пройти к големобилю. Он отвезёт вас на место. Големобиль без герба — выглядит как наёмный, но водитель — наш. Из замка Фавьен.

Молчу. И на этом спасибо. Хотя чего я могла ожидать? Почётного эскорта и извинений?

Я уже успела продумать, как поеду сама: найму големобиль, доеду до вокзала, а там — поездом в Тринадцатый регион. А дальше как богиня велит. Может, удастся нанять магическую лошадь. Дорога там дрянь, сплошные серпантины и сыпучие скалы.

Замок в горах. Я была там всего один раз, с отцом, перед свадьбой с Каэлем.

Но если меня довезут до места… так даже лучше.

Мы выходим во внутренний двор. Воздух здесь влажный от обилия воды, струящейся по стенам. Потоки ограничены магическим барьером, чтобы брызги не разлетались повсюду.

Меня уже ждёт големобиль — шестиколёсная махина из кованого железа и чёрного дерева. Её будто собирал техномаг с манией величия и отсутствием слуха: корпус гремит, магические кристаллы искрят, двигатель ревёт так, что вибрируют зубы. Почти автомобиль. Если бы автомобили ревели, как пробуждённые големы, и пахли палёным эфиром.

На секунду я оборачиваюсь и замечаю в одном из окон замка Каэля.

Он наблюдает? Хочет убедиться, что я действительно уезжаю? Что всё оформлено официально, без скандалов, с надлежащим унижением?

— Лиора Аэлина, — раздаётся рядом. Я вздрагиваю и отвожу взгляд от окна. Дверца големобиля с лязгом распахивается. Водитель кланяется, забирает мой чемодан. — Прошу, садитесь, — говорит он, открывая проход внутрь.

Я опускаюсь на ярко-красное сиденье. Жёсткое, скрипучее, пахнет кожей и магией.

Водитель занимает место за рулём.

Через стекло дверцы я вижу хранителя покоев матушки, сложившего руки на животе. Он не уходит, просто ждёт. Чтобы потом точно доложить: она уехала. Всё прошло спокойно. Без криков. Без слёз.

Големобиль трогается. Он ползёт медленно, зато с комфортом.

Цитадель с её сверкающими шпилями и высокими каменными стенами постепенно растворяется за стеклом. Теперь по обе стороны дороги тянутся выжженные, безжизненные степи цвета старого золота.

Я устраиваюсь поудобнее, намереваясь воспользоваться моментом и вздремнуть, пока ещё можно.

Но мысли не дают покоя.

Документы на замок — это, конечно, прекрасно. Только вот для самого замка они ничто. Ему нужен арх. Родовой знак. А тот утерян.

Когда-то замок принадлежал другой семье. Айрен Таль создал его из воды, камня и крови, используя редкий ритуал: он связал структуру с течением подземной реки и с собственной жертвой.

С тех пор камень крепости пульсирует слабым пурпурным светом. Особенно на рассвете. Этот свет — всё, что осталось от рода Таль. Давным-давно драконы Фавьен просто взяли эти земли силой. А теперь, если я хочу выжить, мне придётся найти арх.

Големобиль

Владение големобилем – показатель статуса. Разнообразие моделей поражает: от грузовиков до передвижных лабораторий, каждая из которых – эксклюзивна и дорога.

***

Остановку делаем в Седьмом. Гостиницу находим быстро, просто чтобы переночевать и поужинать. Утром снова выезжаем.

Я, видимо, задремала. Потому что, когда открываю глаза, за стеклом уже вечер.

Големобиль катится по горному ущелью. Камни по краям — потрескавшиеся, иссохшие, цвета старой кости. Тени ложатся на склоны длинными полосами. Сухой, обжигающий воздух тянется следом за големобилем.

Водитель молчит. Я тоже.

Ёрзаю на жёстком сиденье, пытаюсь размять затёкшие ноги. Тело ноет, но хуже всего — ощущение, будто я застряла между местами. Ни дома. Ни ещё там.

Крепость появляется где-то вдали — тёмная громада на фоне гор.

Внезапно големобиль останавливается с глухим рывком.

— Мы прибыли, — говорит водитель, оборачиваясь. — Простите, лиора Аэлина. Дальше вам придётся идти одной. Мне запрещено приближаться к замку. Приказ вашей матушки.

— Конечно, — выдыхаю я, открывая дверь. — Я понимаю.

Водитель быстро выбирается, достаёт мой чемодан и тянет его ко мне, почти заискивающе. Кланяется.

— Спасибо, — отвечаю, принимая.

Пыль ударяет в лицо. Под сапогами шуршит гравий. Впереди — мрачный, угловатый замок с осевшими башнями. Он кажется не просто старым, а разочаровавшимся в самой идее быть крепостью.

Я вздыхаю. Далековато...

Големобиль отъезжает, а я иду. Сначала просто ступаю по тропинке, стараясь не замечать, как пыль цепляется к подолу платья. Но дорога идёт в гору, и чем ближе крепость, тем тяжелее дышится. Воздух обволакивающий, с привкусом ржавчины и камня.

Скалы по бокам нависают, как будто шепчутся за спиной. Иногда кажется, что один из утёсов повернулся. Просто чуть-чуть. Чтобы лучше видеть.

Снова вздыхаю и продолжаю путь. Хорошо ещё, что вещей взяла мало.

Вдруг за спиной раздаётся цокот копыт.

Всадник.

Я сдвигаюсь к краю дороги, намереваясь просто пропустить его. Но он не обгоняет. Наоборот — притормаживает. И идёт шагом. Рядом.

Не поворачиваю головы. Пальцы ещё крепче сжимают ручку чемодана. Сердце замирает от дурного предчувствия. Одна, а до замка далеко…

— Не тяжело? — голос всадника лёгкий, почти насмешливый.

Медленно поворачиваюсь. Незнакомец верхом на вороной элементальной лошади. Она будто соткана из клубящейся грозы: грива колышется без ветра, словно наэлектризована, из-под копыт струится лёгкий дым.

Серебряная упряжь тонка, седло — тёмное, с металлическими заклёпками.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз, с интересом.

— Хотите, подвезу? — Он наклоняется чуть ближе.

Скулы острые, губы с насмешкой, будто всё происходящее — игра для него одного. Знает, что хорош собой — и этим пользуется.

Волосы — золотые, тяжёлые, стянуты в косу, как у знатных воинов Пустоши. Значит, богат. У них здесь длинные волосы — не просто украшение. Это заявление. Только тот, кто имеет доступ к воде, может позволить себе роскошь мыть и носить их открыто.

Он не чистокровка. Но дракон — это чувствуется. Магия в нём тянется, как жара над раскалённым камнем. Слишком спокойный. Слишком свободный. И потому — опасный.

— Или вы из тех, кто принципиально страдает до конца? — тянет он, наслаждаясь своим вопросом.

Я прищуриваюсь. И отвечаю:

— А вы из тех, кто охотится на благородных лиор по дороге к их замку?

***

На мгновение взгляд незнакомца меняется — скользит ко мне, к крепости вдали. В глазах дракона блестит что-то холодное и оценивающее.

Мои пальцы сами сжимаются на ручке чемодана.

Мама ведь предупреждала. Не лиора Валерриса, а моя — из моего мира. Не разговаривай, Аня, с подозрительными типами. Даже если они улыбаются, как герой из советского кино: улыбка на миллион, а вот зачем — никто не говорит.

И конечно дракон улыбается. Не широко, не дружелюбно. Полуулыбка, как у того, кто точно знает, как вывести тебя из равновесия:

— Я охочусь на благородных лиор только если они неотразимы, милая.

У меня по спине пробегает холодок. И дело не в словах, а в том, как он их произносит. Слишком серьёзно. Будто не шутит.

Я сужаю глаза:

— Поверьте, лиорд, я очень плохой вариант. Почти что ссыльная, без капли в кармане.

Он снова смеётся. Он вообще много смеётся, но у меня рядом с ним ощущение дикой опасности, как будто у моего горла держат клинок.

— Мне скучно, — продолжает он. — Камни не разговаривают, а вы, кажется, умеете дразнить словами.

— Поверьте… — я запинаюсь, не зная, как обратиться, но всё же выбираю стандартное обращение к драконьей знати. — Поверьте, лиорд, я ещё отлично умею бить чемоданом.

— Я не стану проверять это, — он прищуривается, слегка откидываясь в седле. — Вы мне нравитесь, милая. Только я совсем не лиорд. Оставьте эти глупости Цитадели. Пусть ваши красивые губки прошепчут обращение для драконов из Вольных Городов.

И вдруг — резкое движение. Он останавливает лошадь, легко спрыгивает и берёт её под уздцы. Продолжает путь рядом, как будто это само собой разумеющееся.