Рик на мгновение замирает. Его взгляд поднимается от моих пальцев к глазам.
— Ты уверена, что хочешь торговаться с императором, лёжа в его кровати?
Вместо ответа шлю ему воздушный поцелуй. Дипломатия высшего уровня.
— Отлучение от двора и два года в монастыре, — выносит приговор Рик. — После этого выдам её замуж за доверенного дракона.
Спасибо. Я сделала это ради Тэи.
— Всё её состояние уйдёт на компенсацию пострадавшим и восстановление ущерба. Никто не должен расплачиваться за чужие игры. Род Фавьен официально отречётся от неё.
Матушка будет недовольна. Но… я выторговала жизнь. Это ведь лучше, чем если бы её казнили?
— И я делаю это только из-за тебя, — мягко говорит он, поправляя одеяло. — А теперь пей.
Я на секунду накрываю стакан рукой.
— Метка, — шепчу.
— Хочешь знать, что стало с моей магией?
Довольно киваю.
— Благодаря твоей самоотверженности и любви мне больше не нужны камни Истока, — говорит он тихо, ставя стакан на прикроватную тумбу.
Я моргаю, не сразу осознавая смысл слов.
— Исток теперь во мне, — Рик улыбается, но в глазах нет ни тени шутки. — Когда ты использовала Глас, связь между нами изменила природу. Моя стихия — ветер. Была.
Он делает короткую паузу, будто сам до сих пор не привык к мысли.
— Теперь стихия преобразовалась в обратную Гласу силу. Её называют Печатью. Ещё — Безмолвием. Моя магия теперь гасит любые заклинания.
Муж склоняется чуть ближе.
— А твоя любовь… — его голос становится тише. — Она даёт мне силы. Уже не в переносном смысле, Аэлина. В самом прямом. Как Исток.
Я пытаюсь приподняться, но Рик кладёт ладонь мне на плечо.
— Не тревожься, — добавляет мягче. — Это не опасно. Наоборот. Теперь я чувствую тебя… хм, почти как себя.
Сердце делает неровный удар.
— То есть… если я снова решу спасти Цитадель, — выдыхаю едва слышно.
— Тогда я узнаю об этом раньше, чем ты успеешь дойти до двери, — в его голосе сквозит усталая усмешка. — И запру тебя здесь сам, если потребуется.
— Звучит как угроза.
— Нет, — он наклоняется ближе, касается лбом моего лба. — Как обещание.
Рик берёт с тумбочки стакан и подаёт мне.
— Пей, — шепчет едва слышно. — И пора спать, Аэлина.
Он вкладывает стакан в мои ладони, и я послушно пью. Горечь разливается по горлу, а перед тем как провалиться в сон, я успеваю подумать, что у нас впереди целая жизнь.
Эпилог
Эпилог
Зачем я вообще поехала в Пурпурную крепость без Рика? Конечно, гормоны. Иначе как объяснить этот подвиг? И теперь, выходит, зимние праздники проведу одна?
Сижу на софе у окна, кладу руки на огромный живот. Он отвечает толчками. Моим мальчикам вдвоём уже тесно, и мы скоро встретимся.
Угрюмо смотрю сквозь стекло: снега по колено. Магического, не настоящего, но от этого идти до замка не легче. Попробуй доберись.
Откладываю вышивку. Срок поджимает, передвигаться тяжело, а вышивать мне последнее время не нравится. Хотя я честно пытаюсь изобразить Сайру Таль, чтобы заменить гобелен.
Горничная Аста хлопочет рядом, а я в который уже раз спрашиваю:
— Не едут? Аста, ну посмотри, пожалуйста.
Чувствую себя так, будто проглотила два арбуза.
— Не едут, ваше величество, — отвечает Аста. — Выпейте чаю.
Не хочу я чаю. Экономка Лавейн суетится неподалёку:
— Надо было заказать красные подушки! А вдруг лиловые не понравятся его величеству…
Я вздыхаю.
— И чай не тот, — продолжает она, заглядывая в поднос, который стоит на столе. — Я же говорила, нужен с лепестками роз, а не с чабрецом!
Мирвин устроился напротив, вальяжно раскинувшись в кресле.
— Хороший чай. В самый раз, — одобряет он и допивает уже третью чашку. — Ну так что, ваше величество, я нашёл одну удивительную вещь.
Настораживаюсь. С Мирвином это слово «удивительная» обычно означает очередной хлам.
— Что на этот раз? — спрашиваю я.
Мирвин сияет, как ребёнок на ярмарке.
— Зеркало! — торжественно объявляет он. — Говорят, если в него смотреть слишком долго, оно показывает не отражение, а… скрытые источники воды. Хотя там инструкция чуть обуглилась, может, и не воду.
— И зачем я доверила мальчишкам-лакеям развешивать новые гобелены, — причитает над ухом экономка, — они же перекосили дракона, теперь хвост вверх ногами! И шторы, шторы! Надо было брать бархат, а не паршивую тафту — она же мнётся!
Хочется улыбнуться и сказать Лавейн, что Его Величество уже видел эти подушки и шторы, ещё когда был хранителем крепости. Но, увы, тайну мужа нельзя разглашать, даже ради подушек.
— У меня хорошие шторы, — отзывается Мирвин. — Вот у тётки висят уже двадцать лет — ни складочки! Правда, тётки уже лет десять, как нет, но шторы по-прежнему при ней.
Экономка замирает, медленно поворачивает голову.
— Прямо… при ней?
— Ну, почти, — Мирвин пожимает плечами и снова наполняет чашку горячим напитком. — Теперь она в портрете над камином. На фоне штор. Так что мои ткани держат марку, даже на рисунке.
— Едут, — в комнату влетает лакей Вин, — ваше величество, они едут!
— Наконец-то! — выдыхаю я. Сердце тут же делает кульбит где-то под рёбрами, и один из мальчиков отвечает возмущённым пинком.
В воздухе дрожит знакомое лиловое свечение — моя магия вспыхивает от нетерпения. После Истока она словно стала живее, сильнее.
— Кто именно? — уточняет Мирвин, отставляя чашку.
— Император едет! — выпаливает Вин, сияя.
Экономка ахает и с места бросается проверять подушки на софе. Аста хватается за чайник, а я пытаюсь подняться и тут же понимаю, что это была ужасная идея.
— Не двигайтесь, ваше величество! — взвивается Аста. — Вы же мне обещали не вставать!
— Я просто… хотела встретить мужа, — говорю, опускаясь обратно.
— Сидите уж,— ворчит Аста, поправляя на мне плед. — Пусть его величество сам к вам поднимется, если уж так скучал.
Я уже теряю счёт времени, когда дверь наконец распахивается. Вихрь холодного воздуха врывается в комнату вместе с запахом снега и дороги. Рик стоит на пороге, в плаще, покрытом инеем, волосы растрёпаны, глаза сияют. Экономка тут же забирает у него верхнюю одежду. Слуги и Мирвин уходят, оставляя нас наедине.
— Святые небеса! Аэлина, я еле сюда добрался. — Он опускается рядом, целует меня в нос.
— Что-то ты не особенно спешил, — дуюсь я.
— Это потому, что я хотел привезти тебе подарок.
— Вот как? — приподнимаю бровь.
Рик исчезает на секунду и возвращается с коробкой. Я ёрзаю от нетерпения.
— Открывай, — велит он, и в голосе слишком много удовольствия — будто предвкушает мой восторг.
Внутри лежит книга, тяжёлая, в тиснёном переплёте, с серебряными застёжками. На обложке — выгравированный дракон, держащий в когтях сияющий кристалл.
— Это… альбом?
— Не совсем, — загадочно отвечает он. — Смотри.
Я раскрываю первую страницу и замираю. Ух ты, книга воспоминаний! Тонкие линии вспыхивают светом, и под действием магии изображение начинает меняться. Краски оживают: я вижу себя, стоящую на Первой башне. Ветер играет моими волосами, плащ взвивается — и вот прыжок.
— Глава Совета до сих пор рассказывает всем о твоём первом полёте, — усмехается Рик. — Уверена, что не хочешь отменить свою магию?
— Может, через годик, — смеюсь я. — Или два,
— Вообще-то, всё дошло до грандиозных масштабов: один мастер сделал магическое изображение, и оно стало гулять по салонам.
— Ммм…
— И однажды оно попало ко мне.
— Продолжай.
— Ну… в общем, Ривен помог воплотить мою идею. Мастер его хороший знакомый.
Переворачиваю страницу и улыбаюсь. О, этот момент, когда я дерзко поселилась в его комнате. Свадьба. Потом тот день у Истока, где мы уже не просто двое упрямцев, а одно целое. В конце страница с пустыми строками для имён, потому что со дня на день у нас появятся два маленьких чуда. И место для наших будущих воспоминаний.
Рик достаёт из кармана ручку и протягивает мне.
— Запишем имена наших детей сейчас? Всё честно: ты выбираешь для одного сына, я — для второго.
Вздыхаю. За всю мою беременность мы так и не смогли договориться.
— Ладно, хитрый дракон, подарок восхитительный.
Я тянусь к его щеке, но он, конечно же, подставляет губы. Прервав поцелуй, я строго добавляю:
— Пока твои сыновья не появятся на свет, ты никуда отсюда не уедешь. Империи придётся подождать.
Рик тихо смеётся и касается моего живота ладонью.
— Само собой, любовь моя.
За окном кружится снег. А я знаю, что впереди у нас будет ещё тысяча историй.