Договорив, Саар разворачивается и уходит.

Я стою, не двигаясь, в полном шоке. Не думала, что всё окажется так просто. Просто сказать «нет».

Но вдруг он всё же останавливается. Успеваю увидеть хищный профиль, прежде чем Саар бросает:

— Тебе стоит поторопиться, милая. Они почти добрались до принцессы и придут раньше твоего дракона.

Саар идёт дальше, засунув руки в карманы.

Смотрю ему вслед. Впервые встречаю отъявленного мерзавца, который просто взял и ушёл. И, кажется, впервые мне жаль, что этот мерзавец не остаётся до конца.

Даю себе пару секунд, чтобы перевести дыхание. Ноги дрожат, я едва стою, но времени нет. Бросаюсь к своей комнате. Бегу.

Где-то вдали снова гремит магический взрыв — чёрт, сердце подскакивает к горлу. А вдруг я не успела?

Добираюсь до своих покоев, распахиваю дверь. В полумраке комната кажется чужой, хотя всё так же, как утром: раскрытая книга на столике, забытая шаль на кресле, стопка томов, принесённых из императорской библиотеки.

Посох. Он висит над постелью, зафиксированный в воздухе защитным заклинанием.

В одно движение запрыгиваю на кровать. Матрас пружинит под ногами, подол цепляется за край покрывала. Шагаю по мягкой перине к самому изголовью.

Протягиваю руку. Пальцы касаются невидимого барьера.

— Иди ко мне, — говорю артефакту как живому.

Щит трещит, вспыхивает светом и распадается на тонкие нити, исчезающие в воздухе.

Посох медленно опускается и ложится в ладони. От прикосновения по коже пробегает жар. Руны на древке вспыхивают мягким лиловым светом, будто узнают меня.

Я соскальзываю с кровати. Едва удерживаясь на ногах, шагаю к центру комнаты. Кажется, минимизировать разрушения уже не выйдет.

Щелчок. Посох сам раздвигается, достаёт до пола.

Боль пронзает спину. Я успеваю только вдохнуть. Лиловый свет рвётся наружу.

Крылья.

Они расправляются рывком, задевая стену и балдахин. Волна жара взрывает воздух, швыряя шторы и переворачивая стул.

Стекло на окне трескается. Книги поднимаются в воздух, их обволакивает голубоватое сияние — защитная магия спасает от моей.

Запах палёной ткани. Наверное, тлеет покрывало.

Я стою в центре пурпурного шторма.

— Исток… — шепчу. — Помоги.

Посох отвечает. Руны вспыхивают ярче, свет становится ослепительным. Я обхватываю древко двумя руками, поднимаю над полом.

— Замри! — выдыхаю, вбивая слово в мрамор вместе с ударом.

Посох встречает камень с глухим звоном, и в тот же миг из точки соприкосновения вырывается волна света. Я чувствую, как заклинание расходится по всей Цитадели, охватывает каждый зал, каждый камень.

Мир становится светом, а потом всё останавливается.

Пламя застывает. Пыль висит в воздухе. Искры не гаснут, но и не двигаются.

Время замирает.

Магия выгорает во мне дотла. Сила уходит, как вода сквозь пальцы. Я отпускаю посох. Он звенит, ударяется о пол. Колени подгибаются. Крылья тускнеют, рассыпаются сиреневыми искрами.

Я оседаю на холодный мрамор. Получилось. Только сил нет даже вздохнуть.

***

Сначала возвращаются запахи. Знакомый парфюм Рика витает где-то рядом. Затем чувствую этот жуткий свет, который мне никогда не нравился в его комнате.

Открываю глаза и пытаюсь сесть, но тут же откидываюсь обратно на кучу подушек: сил по-прежнему нет.

Зато на мои движения откликается кресло — скрипит, и раздаются шаги. Кто-то подходит, садится рядом и касается моего лба. Я приоткрываю глаза, ожидая увидеть мужа, но передо мной его брат. Ривен.

— Пришла в себя? Хорошо, — говорит он. — Ну ты нас и напугала, Аэлина. Давно я не видел, чтобы мой брат носился сломя голову, пытаясь притащить какого-нибудь… хм… шарлатана, то есть доктора, получше.

Стараюсь собраться с мыслями.

— Шарлатана? — мой голос хрипит, будто у меня болит горло.

— Ага, — Ривен усмехается. — Твоего мужа понесло. Хотя я его понимаю, — он вдруг становится задумчивым. — Я делал то же самое, правда, когда Ирис рожала. Как себя чувствуешь?

— Ужасно. Будто меня прокатили под колёсами големобиля.

— Это уже неплохо, — усмехается Ривен. — Значит, жить будешь.

Он встаёт, наливает воды из графина, подаёт стакан. Я пытаюсь взять — рука дрожит, часть расплёскивается на подушку.

— Осторожнее, — он придерживает. — У тебя магическое истощение. Интересно было бы взглянуть твоему магистру в лицо. Кто вообще читал тебе основы магии? Разве ты не знаешь, что всё тратить нельзя?

— Так было нужно.

— Кому?

— Истоку.

Ривен вдруг хмурится.

— Я знаю, что ты сделала.

Он молчит какое-то время, будто подбирает слова. Потом тихо говорит:

— Я был не прав. Прости.

На его лице появляется слабая улыбка.

— И… добро пожаловать в семью, Аэлина.

Ривен неожиданно касается моей руки, коротко, почти неловко, но тепло.

— Пойду поищу твоего мужа, — добавляет уже привычным, чуть насмешливым тоном и уходит.

Дверь закрывается за Ривеном. Комната тонет в тишине. Я позволяю себе на миг отключиться. Не понимаю, сколько проходит времени, прежде чем я снова открываю глаза.

Слышу шаги. Их узнаю я сразу. Сердце срывается с места.

— Аэлина, — тянет Рик, и я оказываюсь в его объятиях.

Утыкаюсь в плечо. Пытаюсь улыбнуться, но выходит слабо.

— Прости, что заставила тебя переживать.

Его руки дрожат, когда касаются моего лица.

— Никогда больше так не делай. Слышишь?

— Не обещаю, — выдыхаю я.

Рик сжимает меня до боли.

— Сейчас я позову доктора. Он осмотрит тебя и даст лекарства. А потом ты будешь спать очень-очень много под кристаллами Истока. Пока твоя магия не восстановится. И только попробуй подняться раньше — я велю запереть тебя в спальне, — голос у него тихий, но в нём сталь, знакомая до мурашек.

Морщусь, желая возразить. Он чуть отстраняется.

— Ни слова, — пресекает мои попытки возмутиться.

Тяжело вздыхаю. Рик разрывает объятия, и я молча тянусь к его руке. Он подаётся, помогает закатать рукав — на запястье сияет метка, такая же, как у меня. Ласкаю её. Всё не зря. И пусть мне плохо сейчас. Пройдёт. Зато получилось. Глас должен был не только остановить заговорщиков, но и разорвать связь братьев, потому и нужно было столько силы.

— Что касается твоего наказания… — начинает Рик, возвращая рукав рубашки на место.

— Наказания? — непонимающе моргаю я, наблюдая за его ловкими движениями.

— Да. Как только тебе станет лучше, мы…

— Мы?

— Будем читать один крайне занимательный трактат о государственных реформах. Тот самый, что ты когда-то взяла без спроса. И будем читать, пока не выучишь его наизусть.

— Не посмеешь!

Это же издевательство! Варвар, изверг, мучитель невинных. Нет, только не тот трактат!

— Посмею, — спокойно отвечает Рик. — Ты совершила безумие, Аэлина… — Он задерживает взгляд.— И всё же я люблю тебя. Но приказ ты нарушила.

Спорить не хочется — пусть будет прав. Тем более я и правда заставила его поволноваться.

— Ладно. Будешь мне читать его перед сном.

— Позову доктора, — говорит Рик, пряча улыбку.

Доктор быстро осматривает, оставляет несколько зелий и велит отдыхать. Когда уходит, Рик берёт одно из них — снотворное — и собирается напоить меня, но я его останавливаю.

— Погоди.

— Потом, — сосредоточенно говорит он, отмеряя количество капель, что падают в стакан.

— Нет, сейчас. Ну пожалуйста.

Рик перестаёт возиться со снотворным, молчит долго, но, кажется, без слов понимает, чего я хочу.

— Пока я говорю — ты молчишь, — медленно произносит он. — Никаких вопросов. Потом — лекарство и спать.

Я киваю часто-часто.

Рик начинает рассказывать. Глас всё же остановил заговорщиков и помог спасти принцессу. Дозорные разобрались с ними довольно быстро.

Рик перечисляет фамилии тех, кто участвовал в заговоре. Среди них, конечно же, генерал Каэль Ретьен — мёртв, лиорд Эмбрьен, брат лиорда Дарьена, того самого, который ранил Рика немного раньше. После суда их всех, скорее всего, казнят. Ривен, конечно, выслушает их жалкие оправдания, но проблемы Империи больше не нужны.

— Не смотри так на меня. Да, — Рик делает паузу, — ещё лиора Севелия, твоя сестра. Она тоже участвовала.

Я смотрю с укором.

Рик вздыхает.

— Севелия спрятала магические сферы. Они имитировали взрывы: гром, вспышки, дрожь воздуха, будто рушатся стены. Пока дозорные хаотично бросались к звукам, настоящая угроза шла с другой стороны. Это серьёзно.

Молчу, но всё ещё смотрю с укором.

— Они запрещены, Аэлина.

Может, просто грустно взглянуть, чтобы он понял? Я ещё думаю, а Рик уже говорит:

— Вейлов не поймут, если Севелия не понесёт наказания.

— А как насчёт одного твоего желания, когда я поправлюсь? — всё же говорю и слегка хлопаю по постели, намекая, где именно собираюсь его исполнить.