Ривен осторожно гладит её руку, пока она продолжает:

— Едва прошло два месяца, как умер ваш отец, — теперь мой младший сын. Это честно? Разве я этого заслуживаю?

— Не заслуживаете, матушка, — тихо отвечает он, сжимая её руку.

— Какой-то редкий эффект, — продолжает она, устало вытирая слёзы. — Старшие маги называют его обратным откликом. Исток отвергает кровь моего мальчика. Это я виновата. Я… я… я.

Она комкает платок.

— Я просила лиорда Гретьена найти доктора из Пустоши — говорят, они куда лучше лечат, чем наши столичные. Но он сказал… нет смысла.

Ривен медленно поднимает взгляд.

— Нет? — его голос звучит глухо. — Когда жив дракон, смысл есть всегда.

Женщина вздыхает.

— Оставь меня, сын. Я хочу побыть одна и оплакать моего мальчика… другого пути у меня нет.

— Если Исток отверг его, — Ривен резко поднимается, — значит, я заставлю его передумать.

Матушка не откликается, она просто смотрит пустым взглядом в потолок.

Через секунду Ривен шагает к доктору, который подтверждает слова матери.

— Нет силы, способной удержать жизнь вашего младшего брата, Ваше Величество.

Император не отвечает, лишь сжимает губы. Его глаза горят.

Снова следую за ним, и вот мы у Истока. Ривен падает на колени, молится шёпотом. Не разбираю слов.

Тишину нарушают шаги. В зал входит высокий седой мужчина. Я узнаю его, читала о нём в одной из книг по управлению. Это сиятельный Защитник Истока, служивший камню ещё до того, как власть перешла брату Рика.

Мужчина кладёт ладонь императору на плечо.

— Ваше Величество, — тихо произносит Защитник. — Исток не поможет. Не делайте глупостей. Есть вещи, которые нельзя изменить.

— Всё можно изменить, Таэн, — холодно отзывается Ривен. — Вопрос лишь в цене.

— Я всё понимаю, но и вы должны осознать, Ваше Величество: власть удерживают сильные драконы.

— Мой брат силён. Ему нужно лишь немного помочь.

Я невольно восхищаюсь его упрямством. Все прежние суждения о Ривене рушатся.

Сражаться против всего мира в одиночку?

Похоже, у Вейлов это в крови.

— Глупости, — отзывается Защитник. — На инициации вашего брата вы тоже станете просить Исток о помощи?

Ривен поднимается.

— К тому времени Рик справится сам.

— Вы желаете невозможного, Ваше Величество. Одним предначертано жить, другим — умереть. На всё воля богов и Истока. Одумайтесь! Поверьте, всякий раз, когда дракон требует вмешательства кристалла, цена становится непомерной.

Ривен сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— Я не позволю, чтобы мать плакала. Если Исток требует плату, то пусть возьмёт с меня, — он говорит это так громко, что кристалл отзывается: вспыхивает и выпускает волну силы. Драконы едва удерживаются на ногах.

На мгновение всё стихает. Но потом раздаётся тонкий голос — не мужской, не женский, не принадлежащий живому существу. Он звучит на древнем драконьем языке, который больше никто не произносит.

Свет Истока становится мягче. Он пульсирует, будто сердце, и тянется к Ривену, к его груди, к ладоням, к глазам.

Защитник застывает в ужасе.

— Ваше Величество… — шепчет он. — Исток согласен помочь. Но…

— Но что?

— Он хочет, чтобы вы отказались от силы.

— От магии? — голос Ривена становится глухим.

— Исток требует, чтобы вы отреклись от власти. От императорской короны. Уступили её брату. На пять лет ваша и его сила будут запечатаны. После этого потоки переплетутся, магия вернётся… но судьбы станут едины.

Власть для драконов всё. Они не знают слабости, не понимают смирения. Если Ривен решится отказаться, это будет дар, равный подвигу: быть сильнейшим и всё же отойти в сторону.

— Что это значит «судьбы едины»? — спрашивает Ривен.

— Если вы согласитесь, всё, что произойдёт с одним, будет откликаться в другом. Ваши жизни станут похожи, а поступки брата будут влиять на вашу судьбу.

Защитник делает паузу, потом добавляет:

— Если один узнает любовь, другой почувствует раздражение. Один потеряет, другой будет жить с этой болью, не понимая, почему.

Ривен слушает, не отводя взгляда от сияющего кристалла.

— Пусть так, — произносит он тихо. — Лишь бы Рик жил, а матушка больше не плакала.

Защитник качает головой.

— Вы не понимаете, Ваше Величество. Эта связь вне времени. Даже если вас разделят годы и расстояния, нить останется. Ваши судьбы будут переплетены навсегда!

Ривен закрывает глаза.

Годы без магии. Без трона. Без имени.

— Плевать. Я сказал: пусть берёт мою судьбу.

Он усмехается коротко, без радости:

— В конце концов, в мире хватает дел поважнее трона. Но никто не должен знать правду, Таэн. Пусти слух, что мне надоели все эти игры при дворе. Я уйду в Дозор.

Камень вспыхивает. Волна голубого света окутывает молодого императора, ложится на плечи, стекает вниз и возвращается к кристаллу.

Сделка заключена.

Ривен отстёгивает мантию, пальцы судорожно сжимают алую ткань — и вот она уже падает на пол, пока он, не оглядываясь, идёт к выходу.

— Но… Ваше Величество, — Защитник бежит следом, — дозор? Вы не можете так поступить!

— Поеду на самый край Империи, туда, где нужны драконы, — отвечает он спокойно.

— Но вы же без магии, Ваше Величество… да как же так?

— Значит, научусь жить без неё!

31

31

На секунду всё гаснет. Император и Защитник растворяются в белёсой вспышке. А потом Исток листает картинки — воспоминания Ривена и Рика. И я понимаю: после сделки между братьями не осталось границы.

Их магия теперь звучит в унисон, как дыхание, разделённое на двоих. Я вижу, как Рик растёт, спорит, учится дышать вместе с этой связью. Иногда она помогает. Иногда мучит — когда боль одного эха откликается в груди другого.

Они смеются одинаково и в тот же миг отводят взгляд, когда говорить становится слишком тяжело. И чем дольше смотрю, тем яснее понимаю: никто из них не смог бы стать тем, кем стал, без этой нити, сотканной из жертвы и любви.

Далеко на юге, Рик перетягивает бинтом ладонь — тонкая полоска крови проступает сквозь ткань. Он поднимает редкий меч-артефакт: вокруг лежат поверженные враги. Свет клинка отражается в янтарных глазах тем же холодным блеском, что и во взгляде брата.

В то же мгновение Ривен, словно откликнувшись на невидимую боль, снимает перчатку и машинально растирает запястье, будто вспоминает старую рану

Рик не переносит сладкий фруктовый настой, и в тот же миг Ривен морщится, ставя кубок в сторону.

Император не может уснуть: переворачивается, ищет прохладу. На другом конце Империи Защитник Истока выходит на балкон, глядит на звёзды и шепчет:

— Опять бессонница, братец?

Утром Ривен поднимает меч на тренировке, и в это же мгновение Рик останавливает ручку над бумагой, словно чувствует тяжесть стали.

Да, кажется, теперь я лучше понимаю обоих.

Картинки вдруг гаснут. Но... почему Исток не отпускает?

Вокруг темно и холодно, будто сама тьма дышит мне в лицо. Я пытаюсь зажечь руну, чтобы осветить этот мрак, но магия утекает, и ничего не происходит.

Вздруг мир вспыхивает — слепящий белый свет взрывает мрак, превращая ночь в день. Звучит голос Истока: древний, низкий, говорящий на языке, которого я не должна знать. И всё же я понимаю каждое слово:

— Я привёл тебя в этот мир… и обратно не верну.

— А я и не хочу возвращаться, — шепчу в ответ.

Там всё закончилось слишком давно. Мама умерла. После неё меня удочерила другая семья. Приёмные родители называли это заботой, а в реальности не понимали, что им со мной делать. Я всё время мешала — не так смотрела, не так говорила, не умела быть «правильной дочерью».

Потом жизнь пошла по инерции. Учёба, работа, несколько попыток найти счастье , и всё мимо. Хорошее было, но слишком мало, чтобы держаться за прошлое. И теперь, когда я пытаюсь вспомнить лица из той жизни, они расплываются, как будто их и не было вовсе.

Здесь хотя бы боль настоящая. И страх, и любовь — всё живое, острое, не бумажное. Наверное, поэтому не хочу обратно. Пусть этот мир жесток, зато он честный.

Если Исток оставил меня здесь, значит, у него есть на то причина. И я хочу узнать, какая.

Свет вокруг сгущается, становится почти осязаемым. Я чувствую, как Исток внимателен ко мне, будто ждал именно этой мысли.

— Они достойны, — говорит Исток. — Каждый. Но я не властен разорвать связь. Зато ты можешь. Гласом.

Я понимаю как почти сразу. Холод внутри становится острее, будто Исток вложил ответ прямо в мою кровь. Нужно зажечь метку на запястье Рика, ведь сейчас она не проступает — Исток держит рисунок силы на себе, пока длится трёхдневный цикл.

Кристалл даёт выбор: вернуть метку и сохранить истинную связь… или отказаться. Я чувствую, как он ждёт моего решения. Если откажусь, Рика сегодня не станет. Исток оставит жизнь только Ривену.

Исток ищет равновесия. Пока братьев было двое, их связь оставалась устойчивой. Он не вмешивался до тех пор, пока истинность не коснулась этой связи. Но теперь есть я — третий элемент в замкнутой системе.

Формула нарушена.

Поэтому Исток реагирует. Он знает будущее и снова говорит со мной видениями. Перед глазами вспыхивает хаос: крики, пламя, кровь.

В вихре заговора оба брата падают, смертельно раненные. Случайность. Именно она приведёт к ужасным последствиям.

Сегодня у заговорщиков цель вовсе не император. Но эта случайность изменит всё. Двоих кристалл не вытянет. Спасти удастся только Ривена: его нить магии в кристалле глубже, жертвенная.