Но сейчас я приподнимаю подбородок. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Среди них всегда найдётся пара стервозных дракониц, которые только и ждут, когда я наступлю на подол платья или сделаю глупость. Вот и теперь слышу их приглушённые вздохи: ах, император просил нежно-голубое.

Одного взгляда хватает, чтобы разговоры стихли. До меня доносятся звуки оркестра и далёкий гул гостей. Я делаю глубокий вдох, поправляю диадему. Только не сорвись. Улыбайся. Ты Императрица. А не взбешённая девчонка, которую вот-вот выведет из себя одна блондинка с огромным магическим камнем на шее.

Пора. Вместе с лиорами я торжественно двигаюсь к бальной комнате.

— Её Величество Императрица, — объявляет глашатай.

Нас встречает блеск хрусталя, сияние роскоши, запах чёрного лотоса, щедро распылённого по залу. Всё переливается, искрится, звенит — и от этого блеска хочется не улыбаться, а зажмуриться.

Я медленно двигаюсь к трону, где уже стоит Рик. На нём тёмно-синий костюм, почти чёрный, с серебряной вышивкой. Рядом — она. Принцесса Лионии.

Золотые волосы собраны в идеальный узел, губы тронуты вежливой улыбкой. Платье воздушное, почти белое, но по ткани переливается небесное мерцание. И кристалл у горла, тот самый, о котором только и болтают: древний, магический, редкий. Принцесса наклоняется к императору, что-то шепчет. Он отвечает, едва кивнув.

Завидев меня, Рик сразу идёт навстречу. Я протягиваю руку, которую он тотчас подносит к губам и целует.

— Аэлина, — говорит спокойно, будто не чувствует того жара, что вспыхивает между нами. — Танец.

Я вкладываю ладонь в его.

— Конечно, — отвечаю мягко.

Его взгляд на мгновение задерживается на пурпурной ткани, на узоре Талей, словно император понимает: это вызов.

— Прекрасно выглядишь, но я просил голубое, — тихо говорит он.

— Знаю, — улыбаюсь шире. — Но сегодня я не небо, Рик.

— Ты в ярости?

— Именно.

Музыка заливает зал. Мы движемся к центру под взглядами драконьей знати. Первый танец наш, как и всегда: имперская чета открывает бал, давая начало празднику.

— Прости. Злишься из-за вчерашнего? — спрашивает Рик.

Вчера мы собирались провести вечер вместе. Муж обещал прийти после заседания. Я даже велела принести чай, тот, что он любит — с жасмином и мёдом. Отменила свою встречу, зажгла камин. Хотела просто немного тишины. Поболтать о пустяках, посмеяться, вспомнить, как мы когда-то спорили в крепости. Но Рик не пришёл. Я ждала долго. А потом велела горничным всё убрать.

— Я задержался, — произносит он медленно, будто слышит мои мысли. — Долгий разговор с Её Высочеством и послами Лионии.

— Конечно, — легко соглашаюсь. — Работа.

Музыка набирает силу. Он резко притягивает меня ближе, закручивает в танце — юбка взлетает, как крыло. Воздух дрожит от звуков скрипок, а между нами остаётся лишь дыхание. Мы делаем ещё один поворот, и голос Рика звучит у самого уха:

— Я хотел тебе сказать… — начинает он.

— Не нужно. Мы оба умеем делать вид, что всё в порядке.

Его ладонь на моей талии напрягается, но он ничего не говорит. Только ведёт меня дальше, всё так же уверенно.

Последние аккорды. Музыка стихает. Вокруг аплодируют.

— Второй танец, — шепчет он на ухо. — По протоколу с принцессой Лионии.

Конечно, кто бы сомневался. Киваю и отпускаю его руку, чувствуя, как жар метки прожигает перчатку. Ревность — живая, ядовитая. Я почти ощущаю вкус этой горечи на языке.

Рик доводит меня до свиты, кланяется. Все приличия соблюдены, но он всё же задерживается — берёт мою руку и касается её губами, чуть дольше, чем следует.

Ничего не говорю.

Он уходит к принцессе, а я улыбаюсь так, что челюсть сводит. Рядом появляется один из чистокровок, приглашает на второй танец, но я отказываюсь. Музыка снова играет, и я наблюдаю, как мой муж кружит другую. В этот момент слышу знакомый шёпот у самого уха:

— Красивая пара, милая. Правда?

Я резко оборачиваюсь.

Саар стоит за моей спиной. Улыбка на его губах ленивая, почти ласковая, а в глазах пляшет насмешка.

Иссиня-чёрный костюм облегает тело безупречно, ткань поглощает свет, а на лацкане пристёгнута изящная булавка в виде свернувшейся змеи.

— Вы опять здесь, — говорю я и отвожу взгляд туда, где кружатся пары.

— А где же мне ещё быть? — спокойно отвечает Саар. — На балах всегда любопытно наблюдать, как рушатся иллюзии.

— Не поняла. — Я снова оборачиваюсь.

Саар чуть склоняет голову, переводит взгляд на Рика и принцессу, которые, смеясь, проходят мимо в танце.

— А по-моему, поняла, — говорит он после короткой паузы. — Твой император прекрасно танцует. Особенно когда забывает, кто его жена.

Он чуть улыбается, уголки губ опасно приподнимаются.

— Кстати, я должен поздравить тебя, милая? Ты весьма амбициозна. И я впечатлён, как быстро забралась на эту гору власти.

— Осторожнее, шайр, — произношу, отодвигаясь.— Вольные города всё ещё числятся мятежными. После грубости императрице домой могут не отпустить.

Саар смеётся.

— Ах, милая, я скучал по твоим колкостям. — Он вдруг резко шагает ближе, берёт мою руку, закованную в перчатку, и касается губами кончиков пальцев. — Падать будет больно с твоей высоты. Но ведь у тебя есть я, твой верный дракон, который всегда спасёт, правда?

— О чём вы? — Я вырываю руку. Снова накрывает то самое чувство — ужасное, липкое, будто вот-вот что-то случится.

Саар наклоняется ближе, так, что я чувствую его дыхание.

— У принцессы Лионии красивый камень на груди. Один из камней императорской короны.

И тут же он кланяется — изящно, с лёгкой насмешкой, — и отходит, не дожидаясь ответа, смешиваясь с гостями.

Его слова застревают в голове. Камень? При чём здесь драконий артефакт? У императора есть корона: когда-то в ней было двадцать четыре камня, но после распада Империи осталось лишь четырнадцать. Остальные забрали осколочные государства, вышедшие из её состава, — как часть силы Истока.

Допустим, у принцессы действительно есть фрагмент артефакта...

И в тот же миг перед глазами всплывает спальня Рика: камни под потолком — такой же, как у принцессы. Я только сейчас это понимаю.

Я оборачиваюсь к слуге, который несёт поднос с бокалами шипящего напитка со льдом, но взять один не успеваю. Замечаю Севелию: она воровато оглядывается и что-то прячет в складках юбки.

Шепчу Тее, чтобы отвлекла свиту, и бросаюсь за сестрой. Вылетаю в коридор. Прохладный воздух бьёт в лицо, гул зала глохнет за спиной.

— Севелия! — зову.

Она не оборачивается, только прибавляет шагу. Тонкие каблуки стучат по мрамору, лазурная юбка шелестит по полу.

Я подхватываю подол и бросаюсь следом. Коридор тянется слишком долго. За поворотом — развилка.

Кажется, я потеряла Севелию. Бегаю туда-сюда, ловя в воздухе запах её духов, но не понимаю, куда она делась. Проклятье. Даже руна поиска не помогает!

— Аэлина, — звучит за спиной низкий голос мужа.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Ты почему сбежала? — спрашивает Рик.

В голове хаос. Сотня мыслей мечется, как птицы в клетке, но вместо того чтобы объясниться, я шепчу:

— Вышла подышать. Душно.

— Надо было выйти в сад, а не бродить по коридорам.

Рик уже рядом. Тепло его ладони скользит к моему локтю — осторожно, почти бережно, и всё же властно.

— Пойдём, — произносит Рик, но так, что возразить невозможно. — Нужно вернуться к гостям.

Через пару шагов он останавливается.

— Сердишься?

Я мотаю головой. Одно хорошо — всё это время не думала о принцессе-стерве. Зато размышляла о фрагментах короны.

Этот артефакт хранится вместе с Истоком — драконьим кристаллом, наделённым священной силой. И корона, и сам Исток принадлежат императору. Говорят, кристалл огромен, отливает голубым светом, и прикоснуться к нему могут лишь Рик и его брат.

Когда Королевство Лиония вышло из состава Империи, один из фрагментов короны увезли с собой лионцы — ведь каждый камень несёт крупицу божественной магии Истока. А значит, если вернуть этот фрагмент в корону, сила Рика возрастёт. Он ведь ищет её столько, сколько я его знаю.

Так, может, Рик и пляшет вокруг этой стервы не из-за её красивых глаз, а из-за камня на шее? Думать об этом тошно.

И именно в этот момент муж делает то, чего я меньше всего ожидаю. Он вдруг тянет в нишу между колоннами — тень поглощает нас, скрывая от взглядов. Мрамор за спиной холодный, а Рик слишком близко.

— Да что с тобой, Аэлина? — шепчет он.

Сердце гулко бьётся, дыхание сбивается.

— Я не сержусь, — запоздало отвечаю на его вопрос. — Со мной всё в порядке. Просто устала.

Рик медлит. Его ладонь осторожно касается моей щеки.

— Не верю. Ты дрожишь.

— От холода, — выдыхаю, хотя сама слышу, как глупо это звучит. Здесь довольно тепло, и я дрожу — от ярости и оттого, что не понимаю, во что он играет.

— Лжёшь, — он чуть склоняет голову, и прядь волос падает на лоб. — Ты всегда дрожишь, когда боишься. Или когда злишься. Но бояться тебе нечего…

— А ещё я дрожу, когда ты рядом, — срывается у меня.

Рик замирает. На миг — только тишина и звук его дыхания.

— Не говори так. Иначе я…

Он не заканчивает фразу, просто смотрит так, что внутри всё переворачивается. Потом резко наклоняется, губы обжигают поцелуем — быстрым, почти отчаянным. Когда Рик отстраняется, его голос звучит хрипло, будто каждое слово даётся с усилием:

— Ты даже не представляешь, как трудно держаться, когда ты вот так рядом. Но нам нужно вернуться. Потерпи ещё немного. Клянусь, как подпишем этот договор с Лионией — уедем. Куда угодно. Только ты и я.