С тех пор это стало ритуалом. Едва я спускалась в столовую или появлялась в коридоре, миссис Дейвис уже стояла наготове с блокнотом и недовольным видом. Но в глубине глаз у неё появилось то, что я узнавала всё чаще у окружающих: доверие.

Разумеется, не обошлось и без сопротивления. Несколько слуг, привыкших к прежним порядкам, ворчали между собой, мол, «молодая графиня» уж слишком рвётся распоряжаться. Но Бетси быстро расставила всё по местам.

— Миледи — теперь хозяйка, — заявила она в кухне, размахивая полотенцем. — А кто не желает слушаться, пусть собирает вещи и идёт служить туда, где позволено спорить.

С тех пор больше никто не возражал.

Николас начал кашлять всё чаще. Его приступы становились глубокими, надсадными, и мои травы уже не помогали так, как раньше. Он, как всегда, старался не показывать виду, но я знала — дела его плохи. Каждую ночь я ложилась, прислушиваясь к звукам в его кабинете, как будто ловя тот момент, когда снова услышится этот глухой, душный звук, в котором слышалось что-то тревожное, непростое.

— Вам надо просить у герцога разрешения отбыть в Элдермур, — снова сказала я ему как-то вечером, когда мы остались вдвоём в столовой. — Там вам легче дышится. Осень будет влажной, сырой, а воздух здесь тяжёл.

— Моя дорогая, вы говорите это каждый день, — с усмешкой ответил он, но лицо его было бледным, тени под глазами — тяжелыми. — Я ведь пока ещё держусь. Да и у вас в больнице столько дел.

— В больнице уже всё налажено, милорд. Я прослеживаю документацию, расходы, приняты новые правила, и, как вы сами видите, перепланировка завершена. Доктор Лэнгтон доволен. Женщины из окрестных поместий начали приезжать, просятся на работу. Я всё чаще думаю, что мы на пороге большой реформы, только бы вы могли быть с нами...

Я не сдержала лёгкой дрожи в голосе. Лорд Сеймур смотрел на меня с тем мягким, немного грустным выражением, с которым всегда глядел, когда я начинала волноваться.

— Вы так много берёте на себя, — тихо сказал он. — И всё делаете правильно. Боюсь, я вам уже не помощник...

— Не смейте так говорить, милорд. Простите, но если вы не согласитесь попросить об отставке, я сама пойду к герцогине. Буду умолять её просить герцога отпустить вас на покой.

Он рассмеялся, негромко, но в этом смехе не было радости — только усталость и, может быть, немного признательности.

— Не удивлюсь, если вы это и впрямь сделаете, — ответил он, слегка склонив голову. — Поговорю с Его Светлостью в ближайшие дни. Только, пожалуйста, не устраивайте мне дипломатический скандал, хорошо?