Я скептически посмотрела на него и, ничего не говоря, встала, отряхивая платье. Раз нет желания рассказывать, значит мне пора.

— Постой! — попросил Радомир, сделал шаг по направлению ко мне и остановился. А вздохнув, продолжил, — Софию, как, оказалось, принудили к браку со мной. Её отец, довольно богатый купец, нашел это очень выгодным союзом, родство с князьями, а потому всячески запугивал и уговаривал, естественно за моей спиной. Мой отец к этому времени умер и я остался один без семьи. В день нашей свадьбы, не выдержав, девушка повесилась прямо в белом платье в комнате, которую ей выделили для приготовления к свадьбе. У нас даже не было брачной ночи.

— А хотелось, чтобы была? — вырвалось зло у меня. Я почему-то поняла, что больше не хочу ничего слышать ни о красавицах, на которых он так рвался жениться, ни о его горе, постигшем после утраты жен. Мне всё это слишком больно, как и находиться с ним рядом, осознавая, что мой муж так же может позабыть и обо мне, сменив на другую, восьмую или девятую..

— Ты человек, — с нотой грусти в голосе произнёс муж, снова опускаясь на корягу, — а потому не понимаешь, что кроме тебя мне никто теперь не нужен. Знаешь, я даже не помню лиц этих женщин, не говоря обо всём прочем.

— Куда мне до вас, — тихо вставила я свою шпильку, отвернувшись. Муж наверняка слышал, но и пусть. — Почему Талина знала о них всех, а я нет? Или её выпала такая же честь, как и мне? — спросила, а сама смотрела, как бы ловчее подойти и поймать Быстрого. Оказаться в ледяной воде мне вовсе не хотелось.

— Её я потерять не боялся, — тихо произнёс Радомир и я обернулась, внимательно изучая лицо и жесты мужа. Кажется, в них нет лжи. Но чего я еще не знаю о нём?

— Как ты узнал, что меня нет в замке? — спросила просто, чтобы отвлечь себя саму от той ноющей боли, что никак не хотела утихать в груди. Я прекрасно понимала, что люблю собственного мужа, и каждый миг, проведенный без него это мучение, помноженное на тоску по нежным губам, по умелым рукам, по запаху телу, присущему конкретно этому оборотню-мужчине…. Но хотелось побыть одной, чтобы все обдумать и пересмотреть. А еще хотелось оказаться там, где никто за спиной не станет жалеть или злорадствовать, шептаться, храня чьи-то тайны.

— Я почувствовал, что тебе плохо. Надрез во время свадебного обряда, он связал нас, — князь потер свою руку как раз в том месте, где у него когда-то была насечка. Его отметина зажила очень быстро, не оставив и следа. А мой бледный шрам до сих пор красовался на запястье.

— Значит вот как теперь, — тихо произнесла, соглашаясь с собственными ощущениями. Я переживала, мне было больно, но, тем не менее, постоянно ощущала что-то ещё помимо себя самой.