Мысленно облегченно вздохнула, когда зайдя в таверну, не увидела своего князя. Заказала рисовую кашу и чай с булочкой и, заняв место как можно дальше от входа, уставилась в окно. Вчерашний дождь размыл дорогу, а это только усложнит мой путь. Но оставаться дольше в городе не видела смысла. Даже поиски работы меня пока не волновали. Я жевала, а сама думала о том, как было бы хорошо на несколько дней оказаться в каком-нибудь закрытом ото всех месте, чтобы никто и никто не приставал с расспросами, никто не лез в душу с советами и разговорами. Мне очень хотелось переболеть эти переживания, переоценить и переосмыслить увиденное и услышанное, а с народом это всегда сложнее.

С удивлением взглянув на пустую тарелку, я отставила её и придвинула чай, едва не облившись. Дверь в таверну открылась, впуская небольшую группу оборотней, среди которых был и мой князь.

Поймала его взгляд и застыла на мгновенье, именно это случилось со мной сейчас, едва стоило взглянуть в его медовые глаза. Зверю было больно, мне не нужно было об этом говорить, я сама это переживала и чувствовала, видела, ощущала. Вот только принять его жен не могла, не одну. С наличием в жизни мужа умершей Талины примирилась, а вот с прочим контингентом — нет. Отвернувшись, я откусила сдобную булочку и принялась жевать, в то время как князь направился в мою сторону.

— Жаркое, — крикнул Радомир засуетившемуся при виде оборотней официанту, а потом сел напротив меня. Прочие же выбрали совершенно свободный стол и уселись, оставляя нас в поле своей видимости. Словно князю придется со мной помогать, а то сам не справится.

Мягкая булка застряла в горле, словно черствый сухарь, но глотнув горячего чая, я её протолкнула, а затем снова отвернулась к окну, понимая, что теперь вид из него меня нисколько не привлекает. Я потянулась за салфеткой, чтобы промокнуть рот и вытереть пальцы, но муж накрыл мою руку своей.

— Яра, нам нужно поговорить, — произнес он надтреснутым голосом, от которого мурашки побежали по коже.

— Неужели? — криво усмехнулась я, отдернув руку и всё-таки вытянув чистую салфетку из стакана.

— Я не мог тебе об этом рассказать, — вздохнул оборотень, не отрывая от меня своего напряженного взгляда.

Я видела, как ему было больно, но и у меня болело не меньше.

И если бы там, в замке, ко мне пришла его бывшая любовница или даже две сразу, то я бы стерпела или вспомнила пару шпилек, воткнув их каждой из них. Но нет, мне досталось маленькое кладбище бывших жен, от которого то выть, то ненормально смеяться хотелось, а еще бежать сломя голову, куда глаза глядят. А глаза мои глядели в Осинки, туда, где дочь.