Бусинка, подпрыгивая у моих ног, лучилась счастьем и ликованием.

Я потрясла головой, и внезапно поняла, что слабость, с которой я понималась с пола, ушла. Все тело было легким, будто готовым взлететь, а магия, которая струилась по венам, которую я научилась чувствовать совсем недавно, буквально бурлила, искрилась, требуя выхода. Хотелось танцевать, петь, прыгать, я чувствовала себя так, будто могу свернуть горы! Ну, или насыпать их с нуля одной только силой своего желания.

Немного пьяная от новых ощущений, я направилась к выходу из подвала. В коридоре было темно. Уже наступила ночь? Но как? Я ведь спускалась вниз только утром?

— Бусинка, во что ты меня втравила? — проворчала я, но ответа, разумеется, не получила. Малышка только что-то застрекотала радостно-ласково и скрылась среди лент платья.

Чем ближе я подходила к жилому крылу, тем яснее понимала, что что-то не так. Где-то в глубине замка, по моим расчетам, там, где должен находиться главный зал, играла музыка. Как раз каскарда, которой обучал меня Этен. Или это у меня в ушах звенит? Мир казался странным, каким-то одновременно и расплывчатым, зыбким, и до странного четким, будто я, подобно летучей мыши, могла бы ориентироваться в пространстве даже не глядя, чувствовать его, посылая какие-то одной мне и таким же, как и я, ведомые сигналы.

А еще мне казалось, что, пожелай я, смогу посмотреть даже сквозь стены. Но это казалось совсем уж невероятным, и такие мысли я старалась отбросить подальше.

Из-за поворота мне навстречу выбежала Брешка, и тут же замерла. Она была нарядной, наряднее, чем я привыкла видеть. В платье из зеленой с голубыми переливами ткани, с высокой прической, украшенной заколками в виде желтых листьев и с блестящей карнавальной маской на длинной ручке.

— Леди Мария! — Она всплеснула руками и бросилась ко мне, повиснув на шее. — Где вы были? Мы с ног сбились, так вас искали! Я уже думала, вы ушли и не вернетесь больше, как эти змеюки--придворные шептались…

— Почему все считают, что я должна уйти? — растерянно спросила я, а затем дернула головой. — Не важно. Король меня искал? Но почему?

— Конечно, искал. Всю стражу на уши поставил, — Брешка фыркнула.

— И он сейчас в зеленой рубашке, да? И в большой короне? — глупо спросила я. — В своем кабинете?

Брешка прищурилась, а затем замахала руками.

— Не знаю, леди Мария, да это и неважно! Пойдемте скорее! — Он схватила меня за руку и потащила в сторону, противоположную той, куда шла.

— Что случилось? Брешка! Брешка! — Я едва за ней поспевала. — Куда ты меня тащишь? И почему так спешишь?

— Потому что у нас от силы час для того, чтобы привести вас в порядок, леди Мария. — Она окинула меня взглядом и горесно вздохнуда: — Волосы точно не успеем помыть, придется так прическу делать.

— Завтра перед балом помоем, — легкомысленно отмахнулась я и тут же налетела на внезапно остановившуюся Брешку.

— Леди Мария, бал сегодня! Уже начался.

Елки! Вот теперь я припустила в сторону своей комнаты быстрее Брешки.

Для тщательной подготовки времени не было, так что Брешка, ворча и причитая, на скорую руку собрала мои волосы наверх, и скрепила их сзади крупной украшенной ярко-алыми камнями заколкой в форме кленового листа. Как объяснил мне Этен, на балу наступления осени обязательны украшения или узоры в форме желтых и красных листьев, спелых фруктов и ягод, а некоторые лорды умудряются украсить себя даже вышивкой в виде овощей.

— Мы не успеем, Брешка, — кисло сказала я, глядя на приготовленное для бала платье.

Его шили больше месяца три портнихи: сложенное из множества слоев тончайшего золотистого шифона, с длинным шлейфом, но при этом закрытое и достаточно тяжелое. Я заказала его перед тем, как отравиться к Валлери, чтобы появиться на балу наступления осени в чем-то, что могло бы отразить мой новый статус: не придворная девица без роду и племени, а пара короля.

— И хорошо, что не успеем. — Брешка сурово сдвинула брови и двинулась к шкафу размером с небольшую комнату. — Вы меня извините, леди Мария, но нет платья, менее подходящего сегодняшнему вечеру.

— Чего?! — От удивления и от обиды у меня отвисла челюсть. — Мы же вместе его продумывали

— Так это когда было, — отозвалась Брешка. Голос ее звучал гулко. — Вот это подойдет лучше.

Она вытащила платье, бордовое, очень похожее на то, в котором я была в картинной галерее, когда между мной и Иларом впервые состоялся нормальный разговор и все, что было после. Только это было еще более открытым и откровенным.

— Брешка… — с сомнением протянула я, не зная, как намекнуть, что считаю ее выбор ужасным дурновкусием.

— Леди Мария, — Брешка посмотрела на меня так решительно, будто собиралась поднимать в атаку полк, — вы мне верите? — Что? Конечно, но послушай…

— Тогда надевайте, — сунула она мне в руки корсет. — Давайте-давайте, у нас минут пятнадцать осталось.

— В таком платье можно подумать, что я пришла на бал «Последний шанс», — проворчала я. — Как будто от меня нужно подальше держаться всем лордам, иначе я возьму их в охапку и заставлю на себе жениться после второго же танца.

Брешка угукнула, помогая мне выбраться из платья с лентами.

— Что — «угу»? — не выдержала я.

— Это то, что нужно.

— Что?! Брешка, — повернулась я к ней и дотронулась до цепочки, где висели кольцо и монета. — Илар обещал объявить о нашей помолвке на этом балу. Ты правда думаешь, что мне стоит выглядеть так, чтобы все вокруг оценили… хм, я даже не знаю, как сказать. Товар лицом и остальными частями?

Брешка замерла и закусила губу. В глазах ее появилось странное выражение.

— Вы ведь еще не виделись с королем, леди Мария?

— С Иларом? Нет, я пошла прогуляться, а потом… — Я замолчала, не зная, как рассказать, что потеряла целый день, валяясь без сознания.

— Ох. Ладно, я не буду пересказывать вам сплетни. — Брешка отвернулась, делая вид, что занята подолом.

— Брешка, — угрожающе произнесла я.

— Что? Вот что — Брешка? — возмутилась та. — Я не одна из придворных сплетниц!

— Нет, — покачала я головой. — Ты мой друг. И я надеюсь, что ты скажешь мне правду. Потому что, честно говоря, у меня ощущение, что многое пропустила. Должна же я хотя бы знать, почему придворные дамы так и норовят оттаскать меня за волосы.

— Вот змеи! — воскликнула Брешка и тут же закусила губу, опустив глаза. — При дворе болтают, что король сегодня объявит о своей свадьбе.

Я подняла бровь, предлагая Брешке рассказать мне что-то, чего я не знаю. Брешка набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— О свадьбе с принцессой Вранко, которая вот уже месяц гостит во дворце и все свободное время проводит с королем.

— Но это могут быть просто сплетни, леди Мария! Стража с ног сбилась, чтобы вас найти. Наверняка король хотел предупредить, чтобы вы не принимали все близко к сердцу.

По лицу Брешки было видно, что она ни на грамм не верит в придуманное ей самой объяснение.

Я сжала руки в кулаки, пытаясь оставаться спокойной. Разумеется, Илар искал меня, в этом можно было не сомневаться. Но только ли затем, чтобы опровергнуть подозрения?

Внезапно все изнутри обожгло обидой. Я знала о том, насколько важна делегация из Вранко, Илар говорил об этом постоянно, каждый день возвращаясь мыслями к одному и тому же вопросу. Но он ни разу и словом не обмолвился о том, что в Аренцию приедет принцесса. Как и о том, что речь может зайти об их свадьбе.

Конечно, здесь не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: брак — отличный способ скрепить любой союз.

— Вы можете не идти на бал, леди Мария, — сочувственно произнесла Брешка.

— Нет, — тряхнула я головой. — Я пойду. В любом случае, я изведусь намного сильнее, если буду просто сидеть в своих покоях и вздрагивать от каждого шороха.

— Леди Мария, вы главное улыбайтесь. Декольте поглубже. — Подойдя ближе, Брешка поправила украшения лифа так, чтобы вырез стал еще выразительнее. — И спину прямее.

Ее серьезность неожиданно развеселила меня, и, выходя из комнаты, я была уже намного спокойнее, чем несколько мгновений назад. В руке я крепко сжимала маску, украшенную алыми кленовыми листьями, в тон камням на заколке.

Глава 44. Этен

Глава 44. Этен

Когда Этен впервые попал во дворец, он был поражен тем, насколько ярким вдруг стал мир вокруг. Наряды короля и придворных, краска и позолота на стенах, живые цветы и даже сладости на столе — все пестрело, будто Этен оказался в мире вечного карнавала.

Впервые же попав на Бал наступления осени, Этен вынужден был всерьез пересмотреть свое понимание слова «яркий». Потому что главный зал дворца сверкал — в свете свечей (а в этом году — и нескольких файерболлов, висящих под потолком), в блеске хрусталя и драгоценных камней, в переливах ткани дорогих платьев. Оркестр от захода и до рассвета играл танцы: каскарды и бассдансы, аллеманды и гальярды. Почтенные лорды обменивались накопившимися новостями, завязывали знакомства и заключали сделки, а их дети — о, они были как раз теми, кто считал, что этот бал создан специально для них и чувствовали себя как рыба в воде на этом празднике жизни.

Обычно Этен веселился вместе со всеми, старательно изображая пьяницу и волокиту, но сегодня на этот маскарад не хватало сил. Он стоял у дверей главного зала и старался держаться в тени, изредка кивая знакомым.