Илар настороженно кивнул.

— Хорошо. — Тимерия встала. — Тогда, я думаю, нам стоит подписать договор уже сейчас, нужно внести в текст несколько изменений. В конце концов, я отказываюсь от притязаний на трон. Илар?

— А как же помолвка? — пискнула я. — О ней уже объявили.

Молодец, Машка, кто про что, а лысый про баню.

— Да, с этим, конечно, выйдет конфуз. Но ведь корона выдерживала и не такое, верно? Во Вранко рассказывают байку о том, как одна из королев Аренции вышла замуж за крестьянина, а тот оказался душегубом. И его казнили на главной площади?

— Да, — невозмутимо ответил Илар, уже немного придя в себя. И неожиданно ухмыльнулся. — Правда, это не так забавно, как другая байка. У нас говорят, что однажды у короля Вранко начались родовые схватки. И, вот неудача, прямо во время Совета лордов. Такой вот конфуз.

Тимерия засмеялась, но в этот раз, неожиданно, ее смех звучал тепло, звонко и искренне.

— Все верно, прапрадедушка Вильгельм. Прапрабабушка Вильгельмина, вообще-то. А что поделать, если одна за другой у короля рождаются одни дочки, а наследовать могут только дети мужского пола? Не отдавать же власть в руки загребущего Совета лордов? Вот и приходится окрестить младшую дочь при рождении Вильгельмом и слегка убить повитуху. Хорошо, что к тому времени, как обман раскрылся, у Вильгельмины было достаточно сыновей, чтобы она осталась на престоле, но уже в роли регента.

— Как все удачно сложилось, — хмыкнул Илар, и я против воли рассмеялась. — А точно сыновей?

— Конечно! — округлила глаза Тимерия. — Разве венценосные особы когда-нибудь что-нибудь утаивали?

Вот тут рассмеялись уже все мы.

— Может, вы тогда расскажете о том, с каких пор у женщин Вранко принято носить вуали? — поднял бровь Илар.

Взгляд Тимерии на секунду стал стеклянным, а затем она фыркнула.

— Может быть, когда-нибудь расскажу. В обмен на истории о ваших предках. Посмотрим, кто кого.

— Что ж, — обманчиво мягко произнес Илар. — В моей оружейной достаточно копий.

— Моя династия, династия Миролингов, тоже видела немало, — азартно подхватила Тимерия. — Я рассказывала вам о драконьей крови, которая вылечила супругу первого короля от хвори? И в чем там на самом деле оказалось дело? Обязательно расскажу. За подписанием бумаг. Леди Мария? — Тимерия обернулась ко мне. — Вы присоединитесь к нам?

— Да, — твердо сказал Илар. — Маша, пора посвящать тебя в дела. Ты, в конце концов, будущая королева.

Глава 49. Этен

Глава 49. Этен

Этен нашел Тимерию у окна в пустынной по утру смотровой галерее замка. Ранняя пташка. Солнце только-только встало, порядочной принцессе бы в это время спать или в порядок себя приводить. Даже фрейлинам и некоторым служанкам дозволялось в такое время спать. А Тимерия будто и не ложилась, как всегда собранная, с идеально прямой спиной, волосок к волоску причесанная. Этен остановился поодаль, рассматривая точеную хрупкую фигуру, аккуратную волну уложенных волос, профиль, скрытый неизменной непроницаемой вуалью.

— Вы тоже рано встали, камергер? — повернулась к нему Тимерия и как будто слегка улыбнулась (воображение Этена мигом дорисовало маленький рот и приподнятые уголки губ вдобавок к теплому взгляду и едва заметным морщинкам, появившимся в уголках глаз). — И вернулись к прежнему стилю?

Этен одернул манжету самого парадного из своих камзолов, лилового, с пышным кружевным воротником, вышивкой и россыпью камней. Сегодня важный день, и он должен увидеть, каково отношение каждого к решению Илара. А значит, должен быть незаметен.

— Сегодня свадьба его величества, — сказал Этен и зашагал вперед. Встал рядом и вслед за Тимерией посмотрел вниз, на внутренний двор, где узор плитки образовывал фигуру грифона. — Не жалеете?

— О чем? — дернула плечом Тимерия. — О том, что не вышло выйти замуж за короля? Ну кто бы стал о таком жалеть.

— Признайтесь, вам не нужна была корона Аренции? Почему вы передумали?

— Кто сейчас говорит со мной? — повернулась к нему Тимерия и заглянула в глаза, заставив сердце заколотиться. — С тем, кто должен обеспечивать безопасность замка? И доносить Илару обо всем важном, что узнает?

С трудом удержав на лице нейтральное выражение, Этен отвернулся. Он долго молчал, глядя вниз, на то, как к воротам подъехала нагруженная винными бочками повозка, как поварята бросились вперед, чтобы ее разгрузить.

— Иногда маска садится на лицо так плотно, что уже не оторвать. Страшно, что под ней обнаружится пустота. Я помню, что был уличным мальчишкой. Но кто я сейчас, если перестану притворяться шутом? Я не знаю. — Илар помолчал. — Знаете, принцесса, в детстве у меня был друг. До того, как я попал во дворец. Он погиб незадолго до того, как меня нашел Илар. После этого вряд ли был кто-то, кого я мог бы назвать близким человеком.

— А как же Илар?

— Илар, — Этен насмешливо фыркнул из-за тепла, которым отозвалось внутри произнесенное имя. — Илар король. А я лишь слуга. Камергер или моя работа состоит в чем-то другом, в чем-то более важном, не в этом суть. Я ценен благодаря своему дару, практически незаменим. Но мне стоит знать свое место.

— Мне кажется, ты ошибаешься, Этен, — мягко сказала Тимерия, а затем рассмеялась. — Моя тетушка прокляла меня, когда мне исполнился год.

— Что? — брови Этена поползли вверх. — Вы шутите?

— Ничуть, — Тимерия покачала головой. На Этена она не смотрела, только вниз. — Я уже рассказывала о том, что моя крестная не совсем обычная волшебница. Она не эмпат, не маг земли, воздуха, воды или огня, она как будто все это вместе. Верховная жрица, хранительница Вранко. — Тимерия усмехнулась. — Вот только характерец у этой змеюки подколодной… Так вот, моя тетушка, эта самая верховная жрица, чтоб ей до скончания веков икалось и чтобы кишечная хворь стала ее постоянным спутником, меня прокляла. Прямо на моих крестинах. Я показалась ей слишком хорошенькой, вообрази себе! Слишком хорошенькой и слишком крикливой. Каково, а? Мне был годик.

— И что же сделала ваша крестная?

— Она решила, что с таким характером, с титулом и с таким миловидным личиком я стану злой и надменной. И решила оградить меня от этого. Прокляла.

— Она сделала что-то с вашим лицом?

Тимерия кивнула.

— Чтобы я знала, что мне не все дано. Мое проклятье в том, что в вуали я прекрасна, как и при рождении. А сняв ее, превращаюсь в чудовище.

— В чудовище?

— Да, — спокойно ответила Тимерия. — Чтобы рядом со мной остался тот, кто искренне меня любит. Но даже в этом случае проклятие не снимется, — Тимерия зло фыркнула. — Снять проклятье я могу, только став женой короля. Тетушка со своими благими мотивами не была лишена цинизма. Удачное замужество принцессы — это всегда хорошо для страны. Хранительница Вранко — для нее благо страны всегда на первом месте.

— Вот для чего тебе была корона Аренции.

— В основном. Но не скрою, примерить ее было бы приятно и без того. Но тролли бы побрали эту корону, главное — вуаль! Как же я от нее устала! Она как твоя маска, приросла так плотно, что я уже давно не знаю, существую ли я без нее. Существую ли я без этого проклятья.

— Покажи мне.

— Что? — глаза Тимерии стали круглыми.

— Свое лицо. Проверим, существуешь ли ты. Ну же, Прэнни. Давай, здесь никого нет. А свою маску для тебя я давно уже снял.

— А если у меня там на самом деле клыки? — Тимерия отвернулась, но на ее лице, Этен мог бы поклясться, мелькнуло сомнение.

— Что ж. Мне кажется, они давно не видели солнечного света.

Тимерия долго молчала, а затем проворчала.

— Ох, я пожалею об этом, точно пожалею.

Под вуалью, которую Тимерия сняла дрожащей рукой, действительно оказались клыки. Волчья пасть и шерсть. Не в силах отвести взгляда, Этен завороженно смотрел на то, как девичьи черты лица и нежная персиковая кожа соседствовали с серой волчьей шерстью и вытянутой пастью, клыками, которые становились видны, когда Тимерия открывала рот. Должно быть, волшебная вуаль не только прятала лицо, но и каким-то образом сглаживала его черты, потому что волчью пасть, даже закрытую тканью, не вышло бы перепутать человеческим ртом. Эта мысль пронеслась в мозгу Этена быстро, как ласточка над морем, и исчезла.

Тимерия была...

— Волк, — сказала Тимерия. — Хранитель Вранко.

Голос ее шел как будто откуда-то из шеи, пасть, не приспособленная для человеческой речи, в это время оставалась неподвижной.

— Ты прекрасна.

— Ты издеваешься надо мной! — гневно сведя брови, рявкнула Тимерия и снова попыталась закрыть лицо вуалью. — Я...

— Нет! — Этен бережно перехватил ее запястье, завороженно продолжая рассматривать лицо. Он отдавал себе отчет в том, что никто в здравом уме не счел бы его привлекательным, даже просто симпатичным. Скорее уродливым. Но для Этена не было ничего прекраснее. Наверное, потому что это была Тимерия: девушка, которая занимала его мысли уже много недель, которая доверилась ему настолько, что не просто рассказала свою тайну, но и сняла перед ним маску. Этен знал, как многого это стоит.

— Впервые в жизни жалею о том, что я не король.

В конце коридора послышались шаги, и Этен поспешил встать так, чтобы скрыть Тимерию от любопытных взглядов, а та поспешила вернуть вуаль на место — и волчья пасть чудесным образом исчезла, сделав контур лица гладким и ровным.

— В жизни каждого человека наступает момент, когда он жалеет о том, что он не король, — проворчала Тимерия, когда шаги стихли.