Верхнюю часть лица Этена скрывала маска, белая и ажурная, но узнать его, несмотря на это, было легко: по смуглому цвету кожи, который скорее подходит цыганам, чем придворным. Что ж, можно сменить камзол на богатый и нарядный, но вряд ли получится изменить то, что под ним.
В рябящем блеске бала, среди разряженных на разный манер людей, прячущих свои лица под масками, гости из Вранко были почти незаметны, хотя обычно выделялись, как райские птицы среди голубей.
О появлении Илара возвестил рокот окружающих Этена людей, волна реверансов и поклонов. Поприветствовав всех, кого должен был поприветствовать, и проигнорировав всех, кого стоило проигнорировать, Илар приблизился к Этену. Он был одет в изумрудную тунику и парадный камзол, на голове его красовалась корона с высокими острым зубцами. Этен знал — тяжеленная. До пола спускался бордовый плащ.
— Ее нашли?
Этен покачал головой.
— Почему ты тогда здесь?
— Илар, успокойся. Из дворца она не выезжала. Найдем, — устало произнес Этен.
За последнее время количество вспышек гнева Илара увеличилось едва ли не втрое. Конечно, на это были свои причины, но Этен готов был взвыть. Он и сейчас ожидал очередной отповеди, но Илар только вздохнул и прислонился к стене — едва заметно.
— Я видел ее, сегодня. Прямо у меня в кабинете, испуганную, растерянную. Возникла из воздуха.
— Ты серьезно?
— Да. А потом исчезла, когда я к ней потянулся. — Илар закрыл лицо рукой, притворившись, что хочет поправить давящую на лоб корону.
— Гостья из-за занавесы, — тихо сказал Этен. — Кто бы мог подумать.
— Да. Кто бы мог подумать. Хотя это давно уже не имеет для меня никакого значения. И вряд ли когда-нибудь имело.
Несколько минут они молчали, думая каждый о своем. Мимо проплыла стайка девушек, поспешно склонившись перед королем в реверансе. Их лица закрывали сплошные маски, одна из них, невысокая и светловолосая, даже так умудрялась выглядеть ехидно.
— А где Тимерия?
Илар пожал плечами.
— Должно быть, готовится к балу.
— А как ты ее найдешь?
Илар дернул плечом.
— Если узнаешь, где она, скажи мне, ладно? — попросил он и, коснувшись плеча Этена, отошел.
Этен остался на месте и спустя какое-то время, когда рядом с ним оказалась та самая девушка в сплошной маске.
— Прячетесь, принцесса Тимерия?
Та в ответ зашипела, зажимая ему рот рукой. Когда она приблизилась, Этен заметил темноту вуали в том месте, где на маске была прорезь для рта.
— Тише! — возмутилась она. — Могли бы сделать вид, что меня не узнали.
— Прошу прощения, — Этен отвесил шутовской поклон. — Могу ли я узнать ваше имя, прекрасная незнакомка? И пригласить вас на танец?
— Вы злитесь на меня, — ахнула Тимерия, а затем прищурилась. — Нет, вы просто в ярости. Ничего себе! Не думала, что вы так умеете.
— Не понимаю, о чем вы, — дернул плечом Этен. — Когда Илар объявит о свадьбе, вы тоже будете в маске?
— Нет, тогда я ее сниму.— Она встала рядом с ним, расправив плечи, будто была самой обычной придворной дамой, а не принцессой и будущей королевой. Она такой и выглядела, вряд ли кому-то из проходящих мимо людей приходило в голову задержать на ней взгляд во второй раз. — Злитесь на меня за тот разговор в саду? Но ведь я сказала правду.
— Не понимаю, о чем вы.
— Все вы понимаете. Потому и злитесь.
Она была права, и из-за этого Этен злился только сильнее.
— Хотите правду? — рявкнул он, оборачиваясь к ней всем корпусом. Тимерия не двинулась с места, и Этен положил руки ей на плечи. — Вот вам моя правда, даже если после этого Илар отрубит мне голову.
Он коснулся губами прорези маски
Этен замер на секунду, а затем отстранился. Постоял, глядя в широко распахнутые голубые глаза.
— Прошу меня простить, ваше высочество.
— Этен! — голос Тимерии заставил его замереть.
Она больше ничего не сказала, и Этен зашагал прочь. Стоило найти кого-то из стражников, чтобы спросить, смогли ли они найти леди Марию. А затем — затем наступит время для того, чтобы хорошенько повеселиться на балу.
Ведь работа прежде всего.
Глава 45
Глава 45
Пробыв на балу всего пятнадцать минут, я ужасно захотела одного: срочно найти Брешку и от души ее обнять. Из каждого угла я слышала разговоры о помолвке короля и принцессы, сплетни о себе самой, которые пересказывались с таким ехидством, что я боялась: вдруг слюна одного из говоривших попадет на платье и прожжет на ткани дыру, как кислота. А обнять Брешку мне хотелось потому, что все знали: если я и появлюсь на балу, то буду в бежевом платье, закрытом и тяжелом. Маска надежно скрывала мое лицо, как и лица почти всех присутствующих.
В девице на выданье, выставившей напоказ все свои прелести, обрамленные бордовым платьем, бывшую королевскую фаворитку никто не узнавал.
— Ты бы поостереглась о таком вслух, — проговорила одна из девушек, высокая и темноволосая. Кажется, я видела ее в замке и до этого, но из-за маски сложно было сказать наверняка.
— Почему это? — фыркнула стоящая рядом с ней леди, и я узнала Орьенну. Орьенну-Мареллу, чтоб ей пусто стало. Господи, можно, пожалуйста, чтобы она жила долго, счастливо, но где-нибудь подальше от меня?
Видимо, нет.
— С каких пор законная супруга стала преградой для того, чтобы заводить фавориток?
— С тех самых, как эту самую фаворитку сослали, как только будущая супруга появилась на пороге. — Леди Орьенна-Марелла дернула плечиком, и мне остро захотелось что-то ей сломать.
В голове билось «Глупая курица!», и я с невольным весельем понимала, что это даже не мои мысли, а Бусинки.
— И ведь какая кривляка! — золотым колокольчиком рассмеялась леди Орьенна-Марелла. — Ходила, задрав нос, всем и каждому рассказывала, что король у нее под каблуком, что она вот-вот станет королевой и наведет здесь порядок.
Что?! От удивления у меня открылся рот, и я едва удержалась от того, чтобы подойти и попросить рассказать, где она хотя бы раз слышала, чтобы я обсуждала Илара или свои отношения с ним.
Разве что с Брешкой, и то однажды, когда я сказала, что хотела бы, чтобы Илар был обычным мужчиной: так все было бы намного проще.
— Хорошо, что его величество — умный мужчина и знает, когда приходит время избавиться от… — складная речь леди Орьенны-Мареллы прервалась криком. — Уберите с меня это! — завизжала она, размахивая руками и подпрыгивая на месте.
Стоящие рядом люди обернулись к ней, по толпе прокатился взволнованный рокот, а я не знала, что делать. Только, остолбенев, наблюдала за тем, как Бусинка (и когда успела?!) карабкается вверх по платью леди Орьенны-Мареллы, все ближе подбираясь к декольте, к голой коже.
— Уберите! Уберите эту дрянь! — визжала леди, заглушая невозмутимо продолжающих играть музыкантов. — Уберите, она ядовитая!
Что ж, о том, что Бусинка ядовитая, явно помнили все окружающие: стоявшие рядом девушки дружно отпрянули, а мужской голос храбро крикнул:
— Позовите чернильниколова!
Кто-то побежал прочь из зала, на леди Орьенну-Мареллу оборачивалось все больше и больше людей. Бусинка тем временем добралась до выреза платья и замерла — мне казалось, она оскалилась бы и клацнула зубами, если бы умела.
Я двинулась вперед с четким планом совместить приятное с полезным: поджечь платье леди Орьенны-Мареллы, отвлечь этим внимание и забрать Бусинку. Увы, вмешаться я не успела. По моей щеке скользнул поток воздуха, будто тонкая веревка, а затем Бусинку буквально сдуло вниз.
От страха сердце пропустило удар, но я тут же успокоилась: в моих мыслях промелькнул чистый восторг, как у ребенка, который катится с горки. Значит, Бусинка тоже совместила приятное с полезным: насолила леди Орьенне-Марелле и прокатилась на любимых воздушных потоках.
— Вы в порядке, леди Орьенна-Марелла? — Дерен появился будто изниоткуда и попытался подхватить под локоток брезгливо сморщившую нос леди.
Я похлопала глазами, не узнавая Дерена, который изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз. Конечно, я его помнила по нашим занятиям, знала как облупленного: самого сильного, самого высокого и самого наглого, одновременно с этим — бесконечно твердого и преданного Илару, как бойцовый пес. Но сейчас его лицо, на котором обычно была написана или беззаботность, или сосредоточенность, отражало муку, почти томление. Он смотрел на леди Орьенну-Мареллу как на Луну и на звезды вместе взятые.
Дерен, ну как же так!..
— В порядке. — Она дернула плечом и отстранилась от Дерена.
Коснулась пояса, чтобы поправить платье, и тут тонкая ткань под пальцами расползлась, являя миру нижнюю рубашку — весьма фривольную. Грудь леди Орьенны-Мареллы была почти полностью видна под тонкой тканью и волнующе приподнималась благодаря туго затянутому корсету. В ту же секунду у меня в голове возник образ Бусинки, когтями разрывающей платье Орьенны.
Вот же вредина!
Горжусь.
Виноградом накормлю, когда мы останемся одни.
Раздались смешки, леди Орьенна-Марелла попыталась прикрыться, но, кажется, сделала только хуже, вовсе оторвав кусок ткани. Вот теперь смотрели в нашу сторону, кажется, все, а кому было не видно, тот пытался прорваться вперед. Дерен спешил выпутаться из камзола, чтобы закрыть им свою любимицу.
— Чего уставились? — взвизгнула леди Орьенна-Марелла, оглядываясь. — Хватит пялиться! Уродины, да вы просто мне завидуете! — Дерен замер, недоуменно воззрившись на нее. — А вы, бараны озабоченные, слюну подберите!