– Посмотри на нас, Винна, – шепчет Райкер. – Не прячься от нас, не отдаляйся снова.

Его губы мягко целуют новые руны на моих пальцах, и меня пронзает невольная дрожь удовольствия. Райкер притягивает меня к себе, и я наконец убираю ладони от лица. Его грудь прижимается к моей, и я замечаю, что автоматически и безо всяких усилий начинаю подстраиваться под его дыхание.

– Мы не виним тебя, поэтому и ты себя не вини. Никто из нас не злится, – говорит Райкер, и мой взгляд машинально прыгает в сторону Сабина.

– Он прав, я просто… удивлен, – бурчит тот.

– Не знаю, в чем вообще проблема. Мне кажется, это офигенно, – бросает Нокс.

Я смотрю на него, ошеломленная его восторгом. А ведь я не должна этому удивляться. Нокс отлично выкручивается из любой ситуации, а если дело касается меня, то он всегда находит положительные моменты.

– И что? – говорит он. – Мы можем слышать мысли друг друга, когда захотим. Это добавляет хренову тучу очков к нашей крутости. Мы паладины. Представляете, насколько лучше мы будем функционировать как ковен с этой способностью?

В ответ раздается несколько согласных мычаний.

– Мне чертовски нравится этот апгрейд, Винна, так что не парься, – восклицает Нокс, одаривая меня полной поддержки улыбкой и подмигивая.

Я оглядываюсь на парней, наблюдая за их реакцией на слова Нокса, и странно, но кивки и улыбки, кажется, выражают согласие.

Собираю в кулак остатки храбрости, втягиваю в себя воздух и выныриваю из объятий Райкера. Затем в опустошении падаю в кресло и дожидаюсь, пока парни не сделают то же. Когда все садятся, в воздухе раздается всеобщий вздох облегчения и принятия.

Ладно, теперь, пока мой нервный срыв временно на паузе, пора выяснить, что нам, черт возьми, делать. Приятно знать, что они не считают случившееся чем-то плохим. Они явно приняли это лучше, чем я, когда мои руны только появились. Сначала я жутко перепугалась и запаниковала. Но прошло время, и теперь я люблю свою руны. Люблю все, на что они способны, все, что я собой представляю благодаря им, – я не могу представить себя без рун.

– Как насчет того, чтобы воспользоваться рунами и показать нам, над чем ты там размышляешь, Боксерша?

Смотрю на Бастьена и слегка ему улыбаюсь.

– Я просто пыталась разобраться, что сейчас чувствую. С одной стороны, я чувствую себя просто ужасно: я как будто навязала вам все это, хотели вы этого или нет. – Перевожу взгляд с Бастьена на остальных. – С другой, я люблю свои руны. Я не могу этого объяснить, но то, что теперь они есть и у вас, кажется мне правильным. – Смотрю на свои руки и изучаю рунические линии на пальцах. – Но от этого я чувствую себя эгоисткой и последней дрянью, и все по кругу возвращается к началу.

– Ты ведь была не одна. То, что все это вызвало, как-то связано с тем, что мы были вместе. А значит, я виноват во всем этом не меньше, чем, по твоему мнению, виновата ты. – Вален наклоняется в мою сторону. – Могу заверить тебя в том, что я ни в коем случае не чувствую себя оскорбленным или расстроенным и не стал бы ничего менять в том, как получил эти руны.

Вален нагло ухмыляется. В моей голове проносятся воспоминания о наших сплетенных языках и прикосновении его кожи к моей, и от этого мой взгляд становится жарче.

Нокс прочищает горло, и я, отогнав нахлынувшее желание, смотрю на него.

– Думаю – конечно же, в научных целях, – важно воссоздать то, чем вы там занимались, когда сработала магия. Так мы сможем лучше понять, как – и, возможно, почему – это произошло. А если по итогу у нас появится еще больше классных способностей, так это очередной плюсик в колонку преимуществ. Учитывая все вышесказанное, был бы рад выступить добровольцем. – Он с каменным лицом смотрит на нас и поднимает руку, как будто ждет, что его вызовут.

Бастьен первым прыскает со смеху, и вскоре к нему присоединяются остальные.

– Что? Все ради науки, – защищается Нокс, пытаясь сдержать рвущийся сквозь фасад притворной невинности смех.

Его полные нетерпения и желания глаза встречаются с моими, но следом наружу прорывается ухмылка, и мы оба присоединяемся к неудержимому смеху.

Вдруг Бастьен ни с того ни с сего кричит: «Я хочу участвовать в Играх!» – причем кричит столь драматично, что Китнисс Эвердин[5] наверняка бы им гордилась, и все снова начинают истерично смеяться.

Я откидываюсь в своем удобном кресле, переводя дыхание после хохота. Замечаю, как Сабин и Райкер украдкой бросают взгляды на мою новую позу, благодаря которой они теперь могут заглянуть мне между ног. Пожалуй, учитывая все, что сейчас происходит, мне не стоит дурачиться, но я не могу упустить возможности побесить Сабина.

Игриво раздвигаю ноги еще немного шире, и Райкер тут же смотрит мне в глаза, понимая, что его поймали. Он улыбается и нагло подмигивает. Я усмехаюсь. Этот смешок, по всей видимости, отрывает Сабина от пристального созерцания моей промежности, прикрытой одним нижним бельем.

– Капитан Облом, не знала, что в тебе такое есть, – дразнюсь я, наслаждаясь тем, как заливаются темно-красным цветом его щеки от осознания, что его поймали за подглядыванием.

Сабин сконфуженно качает головой, но, когда наши глаза снова встречаются, при виде вожделения, что я в них прочитываю, у меня перехватывает дыхание от приятного удивления. На лице Сабина проскакивает улыбка при виде моей реакции на его желание.

Вау, это еще, черт возьми, что такое?

Глава 30

Глава 30

– Ладушки, раз уж теперь все успокоились, – объявляет Бастьен, подмигивая мне, – давайте-ка поговорим о том, что все это значит.

Мы разом становимся серьезными и сосредоточенными и ждем, когда Бастьен продолжит.

– Разумеется, нам нужно обсудить руны, но также нам стоит поговорить о том, что между нами происходит.

Все смотрят на меня в ожидании хоть какой-то реакции. Я в ответ просто пожимаю плечами.

– Думаю, для начала стоит спросить, все ли в порядке? Уверен, вы все чувствовали то же, что и я, а просыпаться от чертовски сильной боли не входит в список моих любимых занятий, – признает Бастьен.

– Еще бы, – соглашается Нокс. – Это так ощущалось, когда ты получила первые руны?

– Нет, в первый раз было гораздо хуже. Боль распространилась по всему телу, и я реально думала, что умру. Сейчас было легче. – Я беспечно пожимаю плечами. – К тому же сейчас я понимала, что происходит, поэтому не слишком сильно испугалась, – объясняю я и замечаю, что кое-кто из парней морщится.

– А ведь ты была совсем одна. Даже не знала, что ты кастер, – напоминает всем Райкер с благоговением в голосе.

Я опускаю взгляд и провожу пальцем по рунам на груди. Вспоминаю себя шестнадцатилетнюю, сидящую на полу в ванной и пытающуюся понять, какого черта со мной происходит. Воспоминания о том, как одиноко и растерянно я себя чувствовала, свежи, словно это было вчера.

Вален тянется ко мне и берет за руку. Он сплетает наши пальцы и одобряюще улыбается. Ощущение моей руки в его отгоняет воспоминания и тень одиночества, я тепло ему улыбаюсь.

– Думаю, мы выяснили, что делают вот эти руны, – объявляет Сабин, указывая на отметки на груди.

Я с любопытством смотрю на него.

– Мы можем чувствовать тебя, Винна. Думаю, мы все сейчас ощутили то, что чувствуешь ты. – Сабин оглядывается по сторонам в поисках подтверждения своих слов, и остальные соглашаются.

Черт. Я снова провожу пальцем по рунам.

– Простите, я не подумала. Нужно быть осмотрительнее и не активировать их.

Вален сжимает мою ладонь.

– Ты больше не одна: у тебя есть мы.

– А правда ли вы у меня есть? Я еще не прошла через прочтение. Мы даже не представляем, что может измениться после него, но только посмотрите, что я уже с вами сделала. Как вы вообще можете быть на это согласны? – спрашиваю я, указывая на руны.

– Я ведь уже сказал: я в деле. Ты говорила про чувство правильности – у меня оно тоже есть, и я ему доверяю, – успокаивает Вален.

– Понимаю, что для всех это в новинку, но думаю, можно смело сказать: никто из нас никогда не испытывал таких чувств, которые мы испытываем к тебе. Это слегка пугает, но в то же время невероятно захватывает и, как и сказал Вален, кажется всем нам правильным, – добавляет Райкер.

Я смотрю на Сабина, ожидая, что он не согласится или скажет, что мы все чокнулись, но он молчит. Он просто смотрит на меня, как будто пытается решить головоломку. Это еще вопрос, кто из нас головоломка, я или он, но то, что он не говорит всем нам притормозить и никого не посылает, чертовски меня удивляет.

– Ладно, и как тогда это работает? – спрашиваю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Что ты имеешь в виду? – уточняет Райкер.

– Ну, то есть мы что… встречаемся… мы пара? Нет, это неправильно, мы какой-то секстет. – Я смотрю на каждого из них по очереди, пытаясь не поддаваться тревожности. – Вас пятеро, я одна, и это отличное начало для любовного романа или горячей фантазии, но в реальности все намного сложнее. – Я ерзаю в кресле. – Даже между двумя людьми отношения могут оказаться сложными, так как, черт подери, все это будет работать между нами?

Я с раздражением зарываюсь обеими руками в волосы.

– Как мне гарантировать, что каждый из вас получит то, в чем нуждается? Ревнуете ли вы, когда я уделяю внимание кому-то одному, например обнимаюсь с кем-то во время просмотра фильма? А как это работает с прикосновениями и сексом? Ну, то есть я знаю, как это работает, но как это работает в секстете?