Никакое это не тряпье. Мне нужно взять себя в руки.

– Спасибо, – говорю я, хватаю ботинки и проскальзываю мимо него в поисках места, где можно присесть и надеть их.

Воздух наполняет пара волчьих свистков, но я не смотрю, кто их издает, – и так понятно.

– Тихо! – кричу я, сажусь на подлокотник кресла, натягиваю ботинки и начинаю шнуровать. Сама я не обратила внимания на всплеск эмоций в своем голосе, но от моей вспышки в комнате воцарилась тишина.

Какого хрена со мной происходит?

Пытаюсь избавиться от негативных эмоций, считаю про себя до десяти. Потом поднимаю глаза и смотрю поверх голов, чтобы не видеть выражения их лиц. Не хочу видеть жалость, не хочу видеть влечение или что-то еще, что они могут чувствовать, – во мне слишком много внутренних противоречий, чтобы погружаться во все это.

Кто-то колотит в дверь снаружи. Торрез еще мгновение наблюдает за мной, а затем уходит, чтобы открыть.

– Вас вызывают для избрания состава Трибунала.

Меня охватывает раздражение, когда я слышу голос Сурин. По мне пробегает не менее раздраженный взгляд рыжей девицы. Она поджимает губы и разворачивается, чтобы уйти, и мы все быстро следуем за ней. Меня выводит из себя, что нам приходится следовать за ее темпераментной задницей, но иначе мы можем заблудиться, так как это место огромное и чертовски запутанное. Останемся живы сегодня, было бы неплохо осмотреть этот гребаный дворец, если нам позволят, конечно.

Каллану, Эноху, Бэкету и Нэшу приходится спешить, чтобы догнать нас. Пока мы петляем по бесконечным коридорам и лестницам, затылком чувствую взгляды своих парней. Мои Избранные пытаются понять, с чего это вдруг я стала настоящей Снежной королевой, но им придется подождать с ответом, пока мы не выйдем отсюда.

Сурин приводит нас в тот же тронный зал, где мы были вчера. Так как добрались мы до него намного быстрее, чем вчера, подозреваю, что пернатый засранец Ори всласть поиздевался над нами.

В ярком свете дня зал кажется не таким пугающим. В нем нет Суверена, а охранников не так много, что я расцениваю как хороший знак. Интересно, сколько времени потребовалось, чтобы все стражники проснулись? Я не уверена, что кто-то из тех, кого мы вырубили накануне, захочет отомстить, но на всякий случай нам следует быть осторожными. Не то чтобы кто-то из нас собирается порезвиться, но все же.

Сурин вальяжно поднимается на подиум, подходит к одному из тронов, расположенных сбоку от основного (сегодня их побольше), и, вздернув нос, садится. Нисколько не сомневаюсь, что ей нравится демонстрировать свое превосходство. И также могу сказать, что она намеренно не смотрит на Эноха или кого-либо из его ковена.

Сориэл, Таув и еще трое Стражей, которых я не видела раньше, входят в зал через боковую дверь. Немногочисленные стражники вытягиваются, Таув и Сориэл идут к тронам, а незнакомые мне Стражи по какой-то причине снова исчезают за дверью. Это была группа сопровождения?

– Доброе утро, – приветствует нас Таув, занимая трон по левую сторону от трона отсутствующей Мадам. – Надеюсь, вы отдохнули? – продолжает он, и мои парни вежливо кивают. – Сегодня мы выберем членов Трибунала, – объявляет Мистер Жуткие Глаза. – Как только они будут выбраны, они соберутся и примут решение относительно приказа Суверена о казни Сурин Второй, Отмеченных ею, а также Стража неизвестного происхождения и ее Отмеченных.

Еще вчера я слышала это слово – Отмеченные, – и понимаю, что так у них называют Избранных.

После этих слов трое Стражей – они, кстати, одеты в какие-то серые монашеские рясы – снова выходят из боковой двери и вносят нечто похожее на Кубок Стэнли. Я никогда не видела хоккейный трофей вживую, но эта его версия уж очень большая. И хотя он выглядит потускневшим, я заметила, что на металле выгравированы символы, а не фамилии и имена игроков и тренеров, как на настоящем кубке.

Кубок размещают посередине зала. Все молчат. Интересно, объяснит ли Таув, что, черт возьми, собираются делать эти трое парней в сером?

Один из парней призывает позолоченный кинжал. Он появляется у него в руке и завораживающе сверкает на солнце. «Может быть, в какой-то своей прошлой жизни я была сорокой, потому что меня действительно привлекают блестящие предметы», – отмечаю я, а потом вздрагиваю, когда парень проводит лезвием по своей ладони.

– Такого я не ожидал, – шепчет Нокс, тихо комментируя то, что происходит. – По-моему, это похоже на более сложную версию сигнального заклинания, – продолжает он, что заставляет меня вспомнить ту ночь, когда я узнала, что Лахлан – мой дядя. Я тогда вылила кровь в миску, и Киган делал над ней свое дело, пока не начался настоящий ад. Пытаюсь отогнать от себя образы Кигана и Лахлана, которые, прижавшись головами друг к другу, шептались после того, как Лахлан напал на меня.

Другой Страж в серой мантии также призывает кинжал, полосует руку и подносит ее к чаше кубка, похожего на хоккейный приз.

– Как думаешь, какую команду они пытаются призвать? – тихо спрашивает Торрез, и я прыскаю.

– Слава Луне, я не единственный, кто думает, что они украли Кубок Стэнли, – заявляет Бастьен и тихонько ударяет кулаком Торреза, а затем Нокса.

Подошла очередь третьего парня. Все то же и все так же. Странно, но я слышу, как капает кровь, хотя не включала руны слуха – зачем мне. Сиа переминается с ноги на ногу рядом со мной. Я поворачиваюсь и смотрю на него. Черты его лица напряжены, и сам он смотрит не на меня, а на стену в другом конце зала.

Дерьмо, он же наверняка голоден!

Мысленно ругаю себя за то, что не подумала о потребностях Сиа до того, как мы поспешно ушли этим утром. Мои другие Избранные съели все, что было на пяти или шести тарелках, которые нам принесли. А, да. Они заказали еще и как раз принялись унимать добавку, когда появилась Сурин. Прошлой ночью мы все спали как убитые и проснулись зверски голодными. Переход через барьер, непонятная отключка моих Избранных, потом драка – вся моя команда билась на износ.

Сама я не могла есть, у меня сводило желудок, но я гребаная эгоистка, потому что не подумал о Сорике и Сиа.

Отвлекаюсь от шоу в центре зала и задумчиво смотрю на Сориэла. Интересно, а он пьет кровь? Словно почувствовав на себе мой взгляд, Сориэл поворачивается ко мне. Я не отвожу взгляда. Изучаю его лицо, пытаясь найти в глазах то же безумие, что было у его брата. И… Я застигнута врасплох, когда его губы растягиваются в доброй улыбке. Хмурюсь в замешательстве и пытаюсь понять, что значит его улыбка. Золотисто-красные глаза становятся печальными, и я изо всех сил пытаюсь понять почему.

В зале раздается пение, и я перевожу озадаченный взгляд с Сориэла на Стражей и кубок. Они что-то бормочут вместе, но я не могу разобрать слов.

– Как думаешь, кого из нас выберут для участия в Турнире Трех Волшебников? – спрашивает Райкер, чем смешит нас.

– Надеюсь, не меня, – шепотом отвечает Сабин. – Я не умею летать на метле и точно не сражусь с драконом, – с невозмутимым лицом признается он, но в его зеленых глазах искрится веселье.

– Что? Ты не умеешь летать на метле? – с притворным удивлением спрашивает Торрез. – Даже я умею. Ну, теперь ты точно будешь лишен карты волшебника, – объявляет он так, словно это само собой разумеющееся.

Качаю головой, глядя на них, и опасаюсь только одного – что моя улыбка перерастет в неподобающий месту смех.

Внутри чаши загорается свет, и из нее вылетает розовый светящийся шар. Он устремляется вверх и зависает под потолком.

– Основываясь на отсутствии паники или криков: «Он вырвался на свободу», так и должно быть, да? – уточняет Вален, и для меня это еще одно испытание.

Пение-бормотание продолжается, появляется еще один розовый шар, но на этот раз он делает круг над тронами и вылетает в окно.

Сурин и Таув выглядят скучающими, похоже, их совсем не впечатляет световое шоу.

Еще два шара проходят сквозь стены, пение не прекращается.

Когда показывается еще один розовый шар, мне уже не так интересно, куда он полетит. Однако напрасно я отнеслась к этому с иронией – шар молнией летит в нашу сторону. Кто-то из парней выкрикивает предупреждение, но уже слишком поздно. Розовый шар врезается в Сабина, прежде чем тот успевает увернуться. Сабин задыхается и хватается за грудь. Я в панике тянусь к нему. Призываю свою Целительную магию и вливаю в него. Ищу у него рану или что-то, что нужно срочно залечить или исправить, но ничего не нахожу.

Наконец Сабин делает глубокий вдох и смотрит на меня сверху вниз с таким же потрясением и страхом, которые, должно быть, отражаются и на моем лице.

– Все хорошо. Кажется, я цел, – успокаивает он нас, потирая грудь.

Моя безумная паника сменяется бешенством. Я призываю короткий меч и делаю шаг к Стражам в серых хламидах. Очевидно, еще не все знают, что происходит, когда нападают на моих любимых. Пора внести ясность.

– Страж, нет! – останавливает меня Таув и создает барьер, защищающий его людей.

Я обращаю злость на него.

– Какого хрена это было? – требую ответа, и с каждым произнесенным словом шагаю к подиуму.

Он поднимает руки, призывая меня послушать его.

– Так избирается Трибунал. Невозможно узнать заранее, кого выберет магический источник. Твой Отмече… Избранный был выбран, только и всего.

Я останавливаюсь, пытаюсь осознать его слова.