Я тут же отвожу взгляд и на всякий случай говорю:

– Ох, простите, я не хотела смутить… вашего Избранного.

Вообще-то я не заметила рун ни на великане, ни на этом хрупком одуванчике, и она тут же вносит ясность:

– О, он не мой. Я просто поддерживаю его, пока подходящая кандидатура не придет за ним. Пора бы ей уже определиться.

Великан фыркает, а старуха щурится и смотрит на него.

– Ты знаешь, что я права, Иссак, и тебе стоит начать делать то, что нужно, чтобы быть достойным ее.

– Понятно, – киваю я, изо всех сил стараясь не представлять, что именно она имела в виду, сказав «поддерживаю его».

– А теперь, девочка, ответь мне…

Старуха молчит, и я понятия не имею, в чем заключается вопрос. Поворачиваюсь к парням, надеясь, что они подскажут, но мои Избранные пожимают плечами.

Ощущаю довольно сильный тычок, вскрикиваю и поворачиваюсь. Это что, она меня толкнула?

– Так ты ответишь или нет? – снова спрашивает Гетта, и ее дрожащий голос наполнен раздражением.

– Простите, но на какой вопрос?

– Достойна ли ты?

– Достойна чего? – Я еще сильнее запутываюсь.

– Неправильный ответ, – говорит она, и тут в ее руке появляется посох, которым она бьет меня. Я с визгом отскакиваю и потираю бок.

– Какого хрена?

Нокс смеется так сильно, что у него сейчас слезы потекут, и это определенно не помогает мне.

– Неправильный ответ, – повторяет старушенция, подлетает ко мне – причем гораздо быстрее, чем этот мешок с костями должен двигаться, – и лупит по спине.

Твою мать!

– Послушайте, я не знаю, о чем вы спрашиваете. Хотелось бы узнать детали, – говорю я, но эта подлая сучка снова бьет меня.

– Ты достойна, девочка? – спрашивает она, и я начинаю чертовски заводиться из-за всего этого дерьма.

– Я не знаю, леди… вы мне сами скажите, – рявкаю я и, когда она замахивается, блокирую удар с помощью рун.

Гетта хихикает, в ее голубеньких глазках вспыхивает интерес.

– Ну вот, теперь я вижу кое-что, – произносит она и снова замахивается.

Заблокировав удар, делаю шаг назад. Однако старушенция приближается, и я поражаюсь тому, как быстро она двигается. Она что, всерьез хочет драки? У нее явно припрятаны какие-то козыри, но нет ни единого шанса. Черт, да я боюсь, что, если буду слишком сильно на нее дышать, наверняка что-нибудь сломаю.

Она заносит посох и… промахивается.

– Я не понимаю, в чем дело, Гетта, но если вы продолжите свои попытки, я буду защищаться. Но я не хочу навредить вам… – Смотрю на других, надеясь, что они помогут убедить эту дряхлую летучую мышь успокоиться. Только что ее носили на руках, а теперь она бросается на меня, как По из «Кунг-фу панды».

Великан Иссак прислонился спиной к стене дома с таким видом, как будто все это не имеет большого значения. Таув, похоже, не хочет вмешиваться, хотя и напряжен. Райкер, Бастьен и Нокс хихикают, а Вален показывает мне большой палец, как самая худшая мамаша на свете во время футбольного матча своих детей.

– А что такое, девочка, ты боишься, что я надеру тебе зад? – подначивает Гетта, и я невольно смеюсь.

И отшатываюсь как раз вовремя, избежав удара, нацеленного мне в голову.

Свирепо смотрю на Гетту, мое терпение начинает иссякать.

– Ладненько. Хотите подраться? Давайте. Но не обвиняйте меня в жестоком обращении со стариками и не говорите, что я не предупреждала, – рычу сквозь стиснутые зубы, когда Гетта тычет мне в живот своим посохом.

Чувствую себя чертовски неловко, намереваясь выбить все дерьмо из хрупкого тельца, но это явно то, к чему она стремится. Перестаю бегать по грязному двору, защищаясь, и наношу пару атакующих ударов. Гетта блокирует их с возбужденным криком, который убеждает меня, что она действительно спятила и хочет драться.

Неужели и я буду такой, когда мне исполнится миллиард лет? Буду вот задирать всех, кто проходит мимо, потому что мне не терпится напомнить о себе?

Эта мысль в равной степени забавляет и ужасает. Представляю, как мои Избранные кричат на меня из дома, приказывая вернуть свою морщинистую задницу обратно и перестать дразнить соседских ребятишек.

Дерьмо.

Я бросаюсь на Гетту. Она кричит от восторга и отвечает мне. Не знаю, что и думать, но эта женщина, которая явно старше самого времени, не отстает от меня.

Активирую руны и набираю скорость. Словно размытое пятно, кружусь, переворачиваюсь и наношу удары Божьему одуванчику.

И, охренеть, она тоже ускоряется. Уклоняется, парирует, блокирует, петляет и перенаправляет мои удары.

Атакую ее одной рукой, в то время как другой опускаю свой посох на тоненькую шейку.

Заставляю себя сдержать восторженный крик, потому что чувствую себя немного неловко: у нас разные возрастные категории. Собираюсь спросить ее, все ли с ней в порядке, но она поднимает голову и улыбается.

Гетта перестает валять дурака и показывает мне, что она может на самом деле.

Глава 17

Глава 17

В вихре движений мы атакуем и защищаемся, как в каком-нибудь фильме о боевых искусствах. Я – Крадущийся Тигр, а она – Затаившийся Дракон, когда мы носимся по двору, пытаясь выбить дерьмо друг из друга. Блокирую ее удары, и мои руки вибрируют, настолько они сильны. Активирую руны и сама наношу удары, от которых болят кости. Понятия не имею, как долго мы сражаемся, звуки борьбы сливаются в ритмичный саундтрек, сопровождаемый сопением и криками.

Слышу подбадривания и комментарии от парней, и это подстегивает меня. Надо отдать должное этой старухе, как боец она на высоте. Но я знаю, что она рано или поздно выдохнется, и вот тогда-то я взгрею эту сучку.

Пот стекает у меня по затылку, и как раз в тот момент, когда я думаю, что вот-вот одержу верх, Гетта показывает мне, что у нее в запасе больше сил, чем я предполагала.

Мы создаем пыльный торнадо, быстро кружа и выжидая момент для удара. Старушенция бросается на меня, как чертов цыпленок, и внезапно мне кажется, что я – Нео из «Матрицы: Перезагрузка», когда он сражается с гребаным агентом Смитом. Эта чертова Гетта просто везде. Я изо всех сил стараюсь защищаться, но знаю, что не смогу поддерживать такой темп вечно.

Старуха использует посох, чтобы перепрыгнуть через меня, и я замахиваюсь, чтобы заставить ее лететь по нужной мне траектории. В движении, которое бросает вызов гравитации, она меняет направление и пинает меня прямо в грудь с такой силой, что перед глазами появляются черные точки.

Меня отбрасывает назад, и я тяжело приземляюсь в корыто. Холодная вода отрезвляет и приводит к еще большему унижению. Парни замолкают, словно шок от того, что только что произошло, лишил их дара речи. Я ошеломленно смотрю на Гетту. Как, черт возьми, она это сделала? Агент Смит не должен был надрать задницу Нео. Она медленно подходит ко мне, с таким видом, как будто каждая ее косточка внезапно прочувствовала возраст. Я не краснею, но чувствую смущение. Не могу поверить, что я только что проиграла бой Хранительнице Пыльного Склепа. Я не проигрывала ни единого боя… ни единого.

Однако мое унижение не ограничивается тем, что я недооценивала Гетту. Мне нужно было победить, чтобы быть достойной того, что она собиралась мне сказать. Я не приблизилась к ответам, а отдалилась от них, за что могу винить только себя.

Гетта останавливается передо мной и опирается на свой посох. Ее мутные глаза встречаются с моими, и она смотрит на меня так, словно может заглянуть прямо в душу.

– Достойна ли ты? – вновь спрашивает она.

Глаза щиплет, и я отворачиваюсь.

– Думаю, нет, – отвечаю я, и что-то ломается во мне от этого признания.

– Как скажешь, – соглашается старуха, а затем кивает Иссаку.

Он наклоняется и подхватывает ее на руки, как что-то невероятно ценное. Посох исчезает, Гетта откидывает голову назад и закрывает глаза. Я смотрю в спину Иссаку, когда он уносит ее, и чувствую, что вместе с ними уплывает моя последняя надежда.

Выбираюсь из корыта, не обращая внимания на руку, которую Вален протягивает мне. Я не могу даже смотреть ни на него, ни на кого-либо из парней. И я не хочу знать, что написано сейчас на лице Таува. У меня был шанс найти для себя и своих Избранных ответы на некоторые вопросы, но я его упустила. Я была недостаточно хороша.

С меня ручьями стекает вода, и я бы хотела, чтобы она забрала с собой мой стыд.

Сиа делает шаг ко мне, открывает рот, чтобы что-то сказать, но Нокс останавливает его и качает головой. На мгновение я хочу, чтобы меня обняли, но сразу отмахиваюсь от этой идеи. Я облажалась. Я не хочу жалости и лжи о том, что все будет хорошо. Это не так.

Таув поворачивается ко мне спиной и уходит со двора. Я следую за ним. Если я буду тренироваться усерднее, то смогу вернуться и попробовать еще раз. Но я не могу заставить себя спросить его, возможно ли это.

Я не оглядываюсь, пока Таув уводит нас прочь. Расстояние между нами и домом Гетты увеличивается. Это место навсегда останется в моей памяти, а чувство унижения – в душе. Есть большая вероятность, что я никогда не буду достаточно хороша, чтобы победить Гетту, и что тогда с нами будет?

Мои Избранные молчат по дороге во дворец, и вместе с чувством благодарности за это меня охватывает грусть. По мере приближения ко дворцу, беспокойный зуд под кожей становится почти невыносимым. Мне нужно двигаться. Мне нужно тренироваться. Мне нужно избавиться от чувства унижения и потери – и сделать это прямо сейчас. Надеюсь, у этих придурков есть тренажерный зал, ибо это единственное место, где я могу перестать чувствовать себя униженной.