– Мы рядом, – в последний раз говорит он, и я взрываюсь миллионом ощущений.

Сиа наблюдает за мной и, кончая, рычит мое имя. Толчки становятся неглубокими, и я вижу, как во взгляде отражается восторг, когда оргазм охватывает его целиком. А потом он кусает меня.

Я кричу и растекаюсь лужицей – его клыки погружают меня в эйфорию. Он втягивает мою кровь в рот и глотает. Извиваюсь на его члене, но хочу большего. Чувствуя это, Сиа делает надрез на верхней части своего плеча, и я набрасываюсь на хлынувшую кровь, как гребаный вампир.

Мы посасываем друг друга, пока не насыщаемся, а насытившись, пьянеем от крови друг друга. Затем снова погружаем зубы в плоть и оба ныряем в новый оргазм, от которого начинаем задыхаться. Сиа кончает первым, и когда я снова открываю рот, требуя продолжения, он смеется и обхватывает мое лицо руками, чтобы мои зубы не могли достать его.

– Поговори со мной, – просит он. – И тогда я позволю тебе кусать меня столько, сколько захочешь.

Я вздыхаю. Глажу большим пальцем его припухшие от поцелуев губы и медленно обвожу черты лица, словно рисую. В голове у меня звучит фраза «Я рядом». Копаюсь в своих чувствах, чтобы найти самое ошеломляющее из них. Может быть, если я проговорю все, разочарование больше не будет иметь надо мной такой власти.

Мой взгляд напряжен и в то же время нерешителен, когда я смотрю в льдисто-голубые глаза.

Будь что будет.

– Кажется, я… облажалась, – признаюсь я и удивляюсь грусти в своем голосе. – Я… я чувствую себя потерянной, – добавляю я, а затем проливаю миллион слез у него на коленях.

Глава 18

Глава 18

Разочарование, грусть и утрата, которые накапливались в течение последних двух месяцев, вместе со слезами постепенно покидают меня. У меня такое чувство, что я открыла шлюзы, и теперь нет надежды снова их закрыть. Ну и ладно, ну и не надо… Сиа молча вытирает мои щеки и поглаживает по спине. Я прерывисто вздыхаю и тихо смеюсь над собой.

Я в полном дерьме.

– Прости, – говорю я, отстраняясь и пытаясь взять себя в руки.

– За что? За то, что ты сложный человек с эмоциями и потребностями? Мы все такие. Все мы чувствуем себя потерянными в некоторой степени.

Я удивленно смотрю на Сиа, когда он отмахивается от моих извинений.

– Ты тоже чувствовал себя потерянным? – тихо спрашиваю я.

– Много раз.

Его взгляд становится отстраненным, и я понимаю, что он погружается в воспоминания.

– Мне было семнадцать, когда вся моя семья умерла от вспышки чумы. Я не заболел, но мне пришлось беспомощно стоять в стороне и наблюдать, как болезнь сначала унесла младшую сестру, затем младшего брата, мать, двух старших братьев и, наконец, отца. Мои родители были фермерами, а когда они умерли – когда умерли все, – у меня не было возможности в одиночку обрабатывать поля, ухаживать за ними и собирать урожай. Хозяин, которому принадлежала эта земля, в итоге прогнал меня, а в нашем доме поселилась новая семья. Из счастливого и беззаботного сына фермера я превратился в нищего. Это был первый раз, когда я почувствовал себя потерянным.

Глаза Сиа выражают то, что чувствую я сама, и я провожу ладонью по его щеке, пытаясь хоть немного унять боль, которую сама же и попросила выкопать.

– Спустя шесть лет я снова столкнулся с этим, – продолжает Сиа. – Я стал помощником на ферме в другом месте и добился расположения хозяина. Однажды он пригласил меня составить ему компанию, чтобы посмотреть, нет ли еще земель, которые он мог бы приобрести. Мы остановились на ночлег в незнакомом городе, и я чересчур налегал на еду и напитки. В какой-то момент я вышел на улицу, чтобы справить нужду, и тут на меня напало существо. Мне показалось, что оно сейчас разорвет мне горло. Я захлебывался собственной кровью и не мог даже на помощь позвать. Когда я очнулся, я не мог понять, жив я или мертв, но потом сообразил, что, если и жив, я уже не такой, как раньше.

Он вздыхает.

– Я чувствовал себя потерянным несколько лет, а потом встретил Сорика, и понемногу это чувство начало отступать. Сорик был потерянным до встречи с твоей матерью, а потом снова, когда потерял ее и своего панибрата. Видишь, мы все проходим через это. Но это не делает нас слабыми, и извиняться не за что.

– А сейчас? Сейчас ты чувствуешь себя потерянным? – спрашиваю я, думая о том, что Тиерит и все, что здесь происходит, давит не только на меня: мои Избранные тоже надеются найти здесь ответы.

Когда я в очередной раз вспоминаю, что именно из-за меня у нас нет ответов, которые мы все ищем, меня охватывает стыд.

– Прямо сейчас, когда ты в моих объятиях? – улыбается Сиа. – Нет, ничего такого. Но в ту ночь, когда ты вышла из-за деревьев на территории стаи и луна осветила твое лицо… На мгновение я снова стал потерянным. Мне показалось, что я связан с тобой, но не мог понять, каким образом. Когда наши взгляды впервые встретились, связь между нами показалась мне неизбежной, хотя в этом не было никакого смысла.

Сиа убирает волосы с моего лица и обнимает меня за шею, не отрывая от меня пристального взгляда.

– Когда Сорик объяснил, кем ты ему приходишься, я подумал, что наконец-то мне стала ясна моя цель. Я должен помочь Сорику защитить тебя. Это казалось мне правильным в том смысле, которого мне не хватало с тех пор, как у меня украли мою жизнь в обоссанном переулке… А потом ты вошла в дверь после того, как тот кастер поработал надо мной, и предложила мне свое запястье… свою кровь. И я снова стал потерянным, потому что не мог защищать тебя издалека – мне нужно было нечто большее. Но у тебя были партнеры, и я не понимал, как смогу вписаться в твою жизнь.

Сиа отводит взгляд, и я чувствую его боль.

– Я так долго был один… Да, у меня был Сорик, и его дружба была для меня спасательным кругом столько раз, что я не могу сосчитать, но с семнадцати лет я чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. И… я боюсь, что так будет всегда.

Его признание колет меня, потому что вытащило на поверхность чувства, на которые я старалась не обращать внимания.

– Я понимаю тебя. Каждый раз, когда я добиваюсь чего-то хорошего в своей жизни, у меня это отнимают. Я всю свою жизнь боролась за то, чтобы быть в безопасности, я хотела быть сильной, быть… достойной. И все же я чувствую, что, как только мне кажется, будто я наконец поймала то, к чему стремилась, все это ускользает сквозь пальцы, как песок. Пора бы уже научиться не надеяться и не думать, что, может быть, на этот раз все получится, что я смогу сохранить безопасность, любовь и чувство принадлежности… но. Но я, наверное, никогда не смогу, – признаюсь я.

Мои глаза снова щиплет, и я прижимаюсь к ладони Сиа, когда он накрывает ею мое лицо.

– Я всегда была так близка, но никогда – достаточно близка. Из-за Бет убили Лайкен. Талон, хоть и помогал во многом, лгал мне. Дядя был слишком сломлен, чтобы полюбить меня. Старейшины надо мной издевались. Адриэль… он убил маму. И он сломил отца. А теперь я окружена Стражами. Я узнала, что я не последняя, что я не одна. Но я им не нужна. Я грязь. Я недостойна.

Слезы текут по лицу, всхлипы сотрясают грудь.

– Я так усердно пыталась быть лучшей, сильнейшей, пыталась найти свое место, но не получается. Для этих людей я – то, о чем всегда говорила мне Бет, я – ничто, и это убивает меня.

Сиа позволяет мне выплакать боль. Он обнимает меня и, знаю, будет обнимать до тех пор, пока я не буду готова понять, как, черт возьми, мне теперь жить дальше. Он снова тянется к моим губам и нежно целует, затем целует каждую из моих щек и снова вытирает их большими пальцами.

– Я не знаю, почему так все происходит, но знаю одно. Ты все для меня и для ребят, твоих партнеров. В этом у меня нет сомнений.

Я качаю головой, пытаясь напомнить ему обо всех тех моментах в моей жизни, которые доказывали, что я недостойна безопасности, любви и добра, но Сиа останавливает меня.

– Давай договоримся? – спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

После недолгих раздумий я киваю.

– Я буду твоим домом, если ты будешь моим, – говорит он, и эта простая просьба заставляет меня проглотить все аргументы, которые я держала наготове.

Он не пичкает меня ложью о том, кто я и кем могу стать. Он просто просит о том, чего у него нет, но что должно быть, и в этом я никогда не смогу ему отказать. Некоторое время смотрю на него, ошеломленная предложением.

Я буду твоим домом, если ты будешь моим.

– Хорошо, – отвечаю я и в этот момент вижу луч света во тьме.

Возможно, я была недостаточно хороша для Бет, чтобы она не мучила меня, или для Талона, чтобы он был честным со мной. Лахлан не смог полюбить меня, и ни кастеры, ни Стражи не смогли принять меня. Ну и ладно. Несмотря на все это, я подхожу Сиа, Сабину, Валену и Бастьену. Я подхожу Райкеру, Ноксу и Торрезу. Может быть, я и недостойна, но они все равно хотят меня.

И не только они. Сестрички ждут меня дома вместе с Айдином и Эврином. Мэйв и Синдол обрывали телефон до того, как пропала связь в этих чертовых горах. И я нашла Сорика, Эноха, Каллана, Нэша и Бэкета. У меня есть нечто большее, чем я могла себе представить, и неважно, достойна я или нет, мне пора это понять и забыть про высокомерных Стражей.

– Ты довольно хорош в подобных разговорах, – с улыбкой говорю я. – Прям психолог.

– Это да, – усмехается Сиа.