– Нет. – Это слово вылетело из его рта так быстро, что мне понадобилось мгновение, чтобы его осмыслить.

– Что? – недоверчиво переспросила я.

– Ты не должна никому помогать! – напустился на меня Валь. – И уж точно не ему. Он справится сам, а если не справится, то и ты ничего не сможешь сделать. Мы уходим.

Ладно, официально: мой брат действительно ничего не понял.

– Ты можешь уйти. Но я остаюсь.

– Флоренс. – Валь схватил меня за плечи и пристально посмотрел в лицо. Внезапно в его голубых глазах промелькнула паника. А я при всем желании не могла вспомнить, когда в последний раз видела его таким. – Не делай этого! Я знаю, что ты любишь его, но если замок атакован, то кому-то вроде тебя здесь делать нечего!

– Кому-то вроде меня? – резко повторила я. – Что ты имеешь в виду, Валь? Кому-то слабому? Кому-то, у кого есть чувства?

– Кому-то, кто является человеком! – грубо исправил меня он. – Кому-то, кому всего двадцать пять лет! Кому-то, кто пошлет к черту всю свою гребаную жизнь, если бессмысленно умрет здесь!

– Это не будет бессмысленно! – заявила я. – Жизнь Бенедикта в сто раз важнее, чем все наши, вместе взятые! И ведь ради этого все и затевалось, разве нет? Ради высшего блага! Ты годами готов был смириться с моей смертью, так с каких пор тебя не устраивает, что я жертвую собой?

– Не знаю! – сердито буркнул он. – Может, никогда не устраивало! А может, я просто понял, что ты важнее, чем какой-то дерьмовый план! Разве это имеет какое-то значение? Давай просто уйдем, Фло.

– Я не могу, Валь.

– Конечно, можешь! Я не позволю тебе…

– Нет! – почти закричала я и вырвалась из его рук. Он не знал, что я на самом деле не могла. Не могла вернуться к своей человеческой жизни. Без Бенедикта мой единственный выбор – смерть или обращение. Но дело даже не в этом. Я бы не ушла, даже если бы могла. – Я приняла решение, Валь, и мне все равно, одобришь ты его или нет! Мне все равно, насколько это опасно. Мне все равно, если я умру в процессе. Хоторны не сдаются. Вы учили меня этому всю жизнь, и даже если сейчас видите во мне только изменницу, я все равно часть этой семьи. Я научилась отстаивать то, во что верю, и бороться за то, что для меня важно. Если Бенедикт сегодня умрет, то умрет и наша надежда на лучшую Англию. Тогда кровь целой страны будет на наших руках. Если ты этого не понимаешь, то не нужно это обсуждать. Я не могу провести остаток своей жизни в ожидании твоего доверия. Твоей поддержки. Твоего уважения. Если этого нет сейчас, то, скорее всего, и не будет.

Я развернулась, чтобы выйти из камеры. Лицо пылало, слезы щипали глаза, но я упрямо смотрела вперед.