Галипэй расплетает скрещенные ноги, отталкивается от стола. Подходит к тому месту, где сидит Август, и присаживается рядом так, чтобы смотреть ему в глаза.

– Из-за Каллы, – догадывается он.

Август кивает.

– Слишком уж она привязана к Антону. И считает, что сможет выкрутиться, чтобы не убивать его – Он запрокидывает голову, улегшись затылком на плюшевую спинку кресла. – А ведь может случиться и так, что он убьет ее, и что нам делать тогда?

Вопрос риторический, но Галипэй все равно задумывается над ним.

– Ты же говорил, что Калла предложила другой план.

– Он не годится. Особенно сейчас, когда вся дворцовая стража на взводе. Она не сможет миновать стражников, чтобы добраться до Каса.

– Перескоком наверняка смогла бы. В ней же королевская кровь. Она сильная.

Август вздыхает. По какой-то причине Калла Толэйми всегда отказывается от перескоков. Он привык считать, что на нее повлияли дворцовые наставления, однако насколько видел Август, другие нормы и правила, принятые во дворце, Калла никогда в грош не ставила. Она таскала еду своим фрейлинам, когда думала, что этого никто не замечает, ей поручали разбирать обвинения в мелких кражах, совершенных в Эре, а она лишь равнодушно пожимала плечами, когда целые кипы дел пропадали неизвестно куда. Ее категорический отказ от перескоков – загадка, но Август полагает, что особого значения он не имеет. Если бы убить короля Каса и выйти сухим из воды можно было, перескочив в кого-нибудь в тронном зале, он давным-давно так бы и поступил. Но короля всегда окружают Вэйсаньна. Единственное решение – вселиться в самого Каса и его собственными руками перерезать себе глотку, но Август сомневается, что с этой задачей способен справиться даже он.

– Ее план не годится, – повторяет Август. – Как и все остальные. Кроме того, с которого мы начали: Калла выигрывает игры, и король с готовностью принимает ее.

Увидеть ее никто не ожидает. Она не снимает маску, в которой выглядит точно так же, как толпы других людей. К тому же в представлении всего Сань-Эра принцесса Калла Толэйми давно мертва. А Пятьдесят Седьмая – просто на редкость законопослушная гражданка, которая играет в полную силу, чтобы заполучить самый большой денежный приз королевства.

Шум на базарной площади постепенно утихает теперь, когда с нее выпроводили большую часть покупателей и продавцов. Галипэй барабанит пальцами по подлокотнику, обдумывая сказанное. Зато Август уже все тщательно обдумал. Рассмотрел со всех сторон и пришел к единственному выводу:

– Она намерена ослушаться меня. Я свою кузину знаю.