Калла быстро пригибается. Сюрикэн вонзается не ей в голову, а в стекло, разбивая его. В ту же секунду прилетает второй, и Калла, круто обернувшись, чувствует, как сердце готово выскочить у нее из груди. Ее меч уже наготове. Осталось только взмахнуть им, вглядываясь в ошеломленных прохожих.

Откуда прилетели сюрикэны? Пальцы Каллы сжимаются на рукояти меча. Она не уверена, сколько всего уцелело игроков – три или четыре. Если три, значит, игры уже почти закончены.

Вместо того чтобы высматривать противника в толпе и рисковать, она круто разворачивается и бросается бежать в противоположном направлении.

И сразу же вслед ей снова летят сюрикэны: один задевает руку, другой рассекает ботинок, а третий воткнулся бы ей прямо в спину, если бы она не свернула за угол и не распласталась, прижавшись к стене. На жуткий миг она перестает видеть хоть что-либо в полной темноте под веревками, сплошь увешанными сохнущим бельем. Потом ее глаза приспосабливаются и к такому освещению, и Калла осторожно выглядывает из-за угла.

На этот раз искать своего противника ей не приходится. Он, а вернее, она стоит на самом виду посреди улицы, ожидая, когда ее заметят. Улыбается и легонько машет рукой.

– Какого хрена? – еле слышно бормочет Калла.

Женщина не двигается с места.

Калла медленно выходит из переулка.

– Чего тебе надо? – громко спрашивает она.

Женщина молчит. Снова машет рукой, но на этот раз другой, показывая браслет игрока, на экране которого блестит число двенадцать. Людскому потоку приходится обтекать ее, потому что она не двигается с места и словно не замечает, что она тут не одна. Прохожие ворчат и сбиваются с шага, возмущаются: «Может, посторонишься хотя бы?» – но женщина только глазеет на Каллу, а Калла, делая еще шаг к незнакомке, замечает цвет ее глаз.

Серебро Вэйсаньна.

Ахнув, Калла быстро разворачивается и снова пытается убежать, но женщина слишком близко. Метать сюрикэны она уже не пытается, просто прыгает Калле на спину и сбивает с ног, опрокидывая деревянную табуретку, забытую каким-то уличным торговцем.

– Убей меня, – шипит женщина. – Убей меня и веди игру, как полагается.

Калла отбрыкивается, резким движением переворачивается с живота на спину. Точно так же быстро женщина снова кидается на нее, упираясь коленями в ноги и свирепо вдавливая пальцы в плечи. Боль невыносима, пальцы оставляют синяки на теле. Калла тянет шею, пытаясь поднять голову с острого гравия, и замечает прямо над ними камеру, а в трех шагах – еще одну. Люди жаждут зрелищ. Новостные передачи стремятся заснять каждый финальный удар.