Рука Каллы, продолжающей идти за Галипэем, вздрагивает. Не здесь, решает она и отводит пальцы от тела. Потом сглатывает и укладывает язык на дно рта, подальше от острых зубов, и вены тревожно пульсируют, словно понимая, как легко она могла бы перекусить их.

Когда Август будет коронован, он ее отпустит. Она покинет города-близнецы и пешком пойдет к окраинам Талиня, пока не увидит настоящее море. Скалистое побережье Сань-Эра ей ни к чему. Говорят, где-то есть берега, покрытые песком и гладкими окатанными камнями. Там она и сделает выбор. Сможет пролить свою кровь, проведя лезвием по руке, – пусть алая струйка сбегает на золотистый песок, растекаясь по наклонному берегу. Сможет унестись вместе с водой, чтобы она смыла ее в широкий открытый мир. Неважно, что именно произойдет. Лишь бы ее не стало. Лишь бы ей встретиться с Антоном.

Галипэй останавливается перед широкими дверями и стучит в них один раз. Порыться в памяти и сообразить, в какой они части дворца и к кому он привел ее, Калла не успевает: двери уже распахнулись. С десяток дворцовых слуг стоит за ними с полотенцами и одеждой наготове. Каллу увлекают в комнату, цепко придерживают, вполголоса переговариваются между собой.

Калла не мешает им разглядывать ее и не протестует. Должно быть, Август уже захватил власть и теперь рассылает приказы по всему дворцу, готовясь к церемонии коронации, призывает цивилов Сань-Эра прийти и своими глазами увидеть новый выбор небес, когда корона будет возложена ему на голову. Так или иначе, дворцовый люд всегда был предан ему. Несогласных попросту не найдется. Интересно, подтвердил ли он также, что это действительно она.

– Так это принцесса Калла, – говорит одна из служанок. А вот и ответ на ее вопрос. Разумеется, он поспешил выступить с заявлением, заверить народ, что такой расправы следовало ожидать лишь от человека, который уже и так вне закона. – С виду она едва жива.

Сказать такое о Калле в ее присутствии – это смело. А может, пожилая женщина высказывается без колебаний потому, что это правда: Калле едва хватает сил даже стоять прямо, не то что оскорбляться.

– Сама виновата. Там, внизу, мы ей ничего не сделали, – отвечает Галипэй. Он поднимает руку, медлит в сомнениях. И мгновение спустя кладет ладонь на плечо Каллы. – Его высочество хочет, чтобы она была готова через час. Вы справитесь?

Служанка фыркает:

– Само собой. Что тут сложного.

Галипэй убирает руку. Прокашливается, словно на всякий случай напоминая Калле, что он уходит, но Калла не оборачивается и вообще не смотрит на него. Вскоре его шаги удаляются и затихают, а Калла так и глядит на женщину, стоящую перед ней. Женщина невысокая и коренастая, ее белые волосы стянуты в тугой узел. Когда она хватает Каллу за запястье, ее пальцы оказываются неожиданно крепкими.