– Напротив, на тебя будут смотреть все.

Ей чем-то брызжут в лицо. Она закрывает глаза. Нельзя допускать, чтобы вновь полились слезы, иначе они никогда не остановятся.

– Больше нет необходимости прибегать к прозвищу, – тихонько говорит служанка. Ее слова еле слышны в болтовне за ее спиной, сквозь громкий шелест отодвигаемых штор. – Во всех покоях дворца только и говорят что о принцессе. Вернее, больше тебя никто не называет принцессой.

Кисточка чуть ли не вонзается в лицо. Калла принимает эти ощущения. Яд проникает до костей, распространяя холодок.

– И как же меня называют?

Щеке больно под нажимом. На ней нарисован традиционный узор – завиток от линии челюсти до края лба. Открыв глаза, она видит в зеркале кого-то другого, смотрит на Каллу, которую никогда не изгоняли из Эра, на Каллу, которая провела последние пять лет в этих стенах, окруженная роскошью, и была превращена в олицетворение власти.

Ладони служанки ложатся ей на плечи. Она сжимает пальцы, вдавливает их в кожу, и без того уже натертую во время купания.

– «Убийца короля», – свистящим шепотом отвечает служанка. – Так теперь и живи.

Калла не успевает опомниться, как ее снова ставят на ноги и запихивают в рубашку из белого шелка и брюки, будто сшитые из чистого ночного неба. Три коридора, четыре, пять – один поворот за угол, две короткие лестницы, затем дверь с аркой и золочеными косяками, на волосок не доходящими до потолка. Шаг через порог, и ее взгляду открывается тронный зал, заставленный изящными украшениями и безделушками и обдуваемый бризом, врывающимся в открытые балконные двери.

Глупо было даже предполагать, что она могла бы пробраться в этот зал, если бы весь дворец отвлекся на события, происходящие на арене. Ничего бы у нее не вышло. Как и говорил Август, плану, с которого они начали, и плану, который в итоге осуществили, никогда не было никакой альтернативы.

Калла идет по залу. Ей дали новые ботинки, не такие громоздкие, как она носила прежде. Теперь ее походка легче и грациознее. Снаружи под балконом уже собрались толпы. Она слышит, как люди выкрикивают имя Августа, громко поздравляют и благословляют его.

– Август?..

Она снова окидывает взглядом зал. В первый раз она не заметила Августа. Он стоит у дальней стены, почти в углу, уставившись на какую-то картину маслом, висящую на фоне блестящих и переливающихся шпалер. Разглядеть его непросто, Калле это удается лишь со второго раза: в своих золотистых одеяниях он сливается с остальным убранством зала.

Его королевское достоинство не вызывает сомнений. Как и то, что его место здесь, где бы он ни родился.