– Взять ее, – наконец командует Галипэй подчиненным. В его приказе нет ни толики убежденности, но стражникам все равно. Они лишь рады заняться делом, пока в банкетном зале творится светопреставление, и потому поспешно окружают Каллу и заламывают ей руки за спину.
Ее уводят, она не сопротивляется. Только оглядывается через плечо на расплывающуюся лужу крови. Последнее из всех завоеваний короля Каса во внешнем мире: дух его жизни пропитывает нитки изысканного ковра, завладевая ими.
Если бы Калла могла, она рассмеялась бы. Один взмах ее меча. Один-единственный жалкий взмах.
Ей до сих пор не верится, что самой легкой частью плана стало убийство короля.
* * *
В одном из районов Саня – переполох в больничном морге.
Незадолго до этого туда привезли коматозницу и подкинули к остальным умершим, ждущим оформления и кремации. Ей вообще не придали значения, не поручили медсестре выяснить, почему труп выглядит так, словно до сих пор горит изнутри, хотя болезнь яису у этой пациентки развилась семь лет назад – разве не должна была она давно прекратиться? Зачем же тогда в ней поддерживали жизнь?
Содрогнувшись и распространяя волну ци, Отта Авиа вновь открывает глаза в этом мире. Лопаются все стекла в морге, все трупы поблизости взрываются, окатив почерневшими внутренностями стены. В самом центре этой жуткой сцены Отта рывком садится на каталке и с мучительным усилием делает вдох.
Вбежавшие медсестры чуть не падают в обморок. Они потрясенно смотрят на Отту. И не верят своим ушам, когда она открывает рот, чтобы заговорить.
– Во дворец, – сипит Отта, дрожа в тонкой ночной рубашке. – Доставьте меня во Дворец Земли.
Глава 31
Глава 31
Дверь тюремной камеры громыхает, пробуждая Каллу от сна. Она осоловело смотрит в сторону решетки, протирает глаза, пока мир вокруг не приобретает четкость. Реальность сразу же обрушивается на нее. Арена. Антон. Король Каса и его голова, так легко покатившаяся прочь.
Калла снова закрывает глаза, цепляясь за остатки сна, из которого вынырнула. Там мир был гораздо светлее и ярче. Если она вернется в этот сон прямо сейчас, возможно, в груди перестанет щемить так мучительно. И может быть, отступит озноб, дрожь перестанет бить словно из самой глубины души.
В камере слышатся шаги и шорох одежды. Чьи-то пальцы легко ложатся на ее плечо, а встряхивают ее решительно.
– Принцесса Калла, изволь проснуться.
– Нет, – бормочет Калла. Голос царапает ей горло.
– Тебя требуют, – настаивает Галипэй. – Мне бы не хотелось тащить тебя силой.
Медленно и неохотно Калла разрешает тюремной камере вновь появиться перед ней, оглядывает серые стены и единственную лампочку на низком потолке.