– Вряд ли она настрадалась больше остальных, – усмехнулся Адлерберг. – В особенности тех, чьи семьи Константин лично вырезал на Бастефорской площади. На то она и война.

Корнелия не ответила, однако даже в ее стеклянных глаза на мгновение вспыхнула искра раздражения. Заметив это, Питер подарил ей такую скользкую улыбку, что даже у меня свело челюсти.

– Нас интересует не только связь Вениамина с Анной, – вклинилась я, пытаясь сбавить градус напряжения, – но и вообще какие-либо сведения о тех временах. На голограмме в вашей галерее Вениамин стоит рядом с Константином Диспенсером, Деванширскими, Крамерами…

– Всего лишь фотография с очередного приема, – пожал плечами Лукас. – Если это то, что вас интересует, там таких десятки. Они были сделаны задолго до войны.

– За два года, – поправил Питер.

– Вероятно, – равнодушно пожал плечами Лукас. – И что?

– Вам же известно, что, кроме Вениамина, позже Константин Диспенсер убил всех, кто изображен на ней?

В гостиной повисла напряженная тишина. Лукас замер с вилкой в руках, Корнелия подняла голову, а Питер с любопытством прищурился, переводя взгляд с сестры на брата.

– Константин вырезал половину лиделиума, – упавшим голосом напомнил Лукас. – Вы считали, сколько всего семей Риании…

– Земли Далми и Ландерсов всегда были частью Кристанской империи. Зачем Константину убирать своих?

– Так спросите это у Диспенсеров, – сухо отозвалась Корнелия. – При чем здесь мы?

– Мы спрашиваем у вас, потому что Вениамин Нозерфилд и Константин Диспенсер, как оказалось, не просто были знакомы, – ответил за меня Питер. – Там на фотографии Вениамин стоит в окружении ближайших друзей Константина, он был приближен к нему…

– Вы так и не поняли, – холодно отозвалась Корнелия. – Фотографии – это все, что у нас осталось.

– Для того чтобы добраться сюда, я прошла через пекло, – оборвала ее я, – вы не можете не знать, что сейчас происходит. И что уже… произошло.

– Слухи идут впереди вас, мисс Эйлер, – холодно улыбнулся Лукас. – И они отнюдь не играют вам на руку.

Я кивнула, признавая его правоту.

– Галактическому Конгрессу нужно мое признание в убийстве двух миллионов человек и моя голова. Я бы сказала, что я не могу спать, вспоминая, что сделала с Мельнисом, но правда в том, что я ничего не помню. Ни то, как свела с ума всех этих людей, ни то, что произошло после, – ничего до того момента, как очнулась в Диких лесах. Вы можете себе представить, как однажды проснулись бы в мире, где погубили целую планету, где вас ненавидит вся галактика, где вы потеряли всех, кого любили, а вы даже не знаете, как это произошло? Откуда у вас эти чудовищные силы, как ими управлять и предотвратить новые катастрофы. В мире, где вина и ненависть к самому себе пожирают вас клетка за клеткой. Где единственным освобождением была бы смерть, но вам недоступна даже она, потому что вы знаете, что после нее последуют смерти других – тех, кого вы поклялись защищать. Это не просто просьба, это мольба, – прошептала я, переведя взгляд с Лукаса на Корнелию. – Пожалуйста, помогите мне. Я всего лишь хочу остановить новое кровопролитие. Если знаете хоть что-то, что могло бы пролить свет на мое происхождение и на прошлое Анны и Константина – что угодно, – это уже будет неоценимой помощью. Любые сведения, любые предположения, любые архивы. Вы – моя последняя надежда. Мне больше некуда идти.