– Безумец, – с ненавистью произнесла Йена.

– Я восстанавливаю справедливость. Это была моя ошибка, и я должен ее исправить.

Из-за деревьев за спиной детектива появилась белая, словно привидение, фигура. Она подошла ближе, и Джихун узнал шаманку Ким. От каждого шага подол ее ханбока развевался.

– Йена, я искренне рада вновь тебя видеть. – Тонкие, будто бумажные, щеки шаманки расплылись в широкой улыбке.

– Как уже надоела твоя месть, Ким Хюнсук, – нахмурилась Йена.

– Зато ты наконец поплатилась за свое вранье.

Шаманка Ким достала пуджок из рукава, и Джихун отпрянул.

– Стой смирно, или будет только больнее, – предупредила шаманка.

– Что вы делаете? – спросил парень.

– Спасаю тебя. – Судя по маниакальной улыбке шаманки, она была готова праздновать победу.

От страха Джихун встал точно вкопанный. Шаманка со своими пуджоками и местью пугала его куда больше Йены с кровью на клыках. Потому что, понял вдруг юноша, Чуну был прав. Йеной двигала любовь к Миён, а шаманкой Ким – лишь ненависть.

Когда старая шаманка приклеила талисман к груди Джихуна, юноша повернулся к детективу Хэ:

– Все это время вы меня использовали?

– Нет, конечно. – Детектив Хэ нахмурился, точно вопрос его и вправду расстроил. – Я спасал твою душу от вечных мук, на которые обрекало тебя якшание с этими демонами. Я же тоже когда-то поддался на их чары, Джихун-а. Поверь мне, все это только к лучшему.

И, прежде чем Джихун успел задать еще один вопрос, шаманка Ким начала танцевать и низко, гортанно петь. Она вся извивалась. Подняв над головой белую бумажку, женщина ее подожгла. Джихун вспомнил, как хальмони когда-то рассказывала о куте – танце, с помощью которого шаманы обращаются к духам и их силам. А белый – цвет чистоты – использовался для связи с богами.

Его тело сковал лед. Сначала Джихун перестал чувствовать пальцы на ногах, затем ступни. Холод поднялся по ногам, замораживая вены.

От мучительной боли парень сжал зубы. Холод жег кожу. Пальцы, руки, ноги – все свело в судорогах. Джихун упал на колени и успел лишь заметить стремительно приближающуюся землю. Его охватил припадок.

75

Миён очнулась под монотонное пение. Все болело. Неужели она умерла и оказалась перед двенадцатью вратами в загробную жизнь?