– Я… Я понимаю.
– Однако я готов проводить вас к Тарику, когда придет время действовать.
– Благодарю, – кивнул Джахандар, и его глаза непривычно воинственно блеснули. – Благодарю тебя от всего сердца, Рахим-
На этот раз ответная улыбка молодого вельможи была искренней. Он ободряюще коснулся плеча собеседника, затем наклонил голову, поднеся пальцы ко лбу на прощание, и направился дальше.
Джахандар же остался перед входом, наслаждаясь успехом и хваля себя за пройденное испытание. Затем опустил взгляд на обожженные ладони. Новые волдыри образовались поверх шрамов от предыдущих и болели от малейшего прикосновения. Ороговевшая, покрытая коркой кожа зудела в предчувствии грядущей боли. Рукавами уже не получится обойтись.
Время наступило.
Джахандар посмотрел через двор на вход в кухонные помещения.
Зайца будет недостаточно. Не в этот раз.
Требовалось нечто большее. Гораздо большее.
Сокол и тигр
Сокол и тигр
Шахразада стояла возле мраморных перил балкона своих покоев, выходящего на аллею с фонтанами. Полуденное солнце отражалось от поверхности воды, которая шла рябью от малейшего дуновения ветерка.
Однако гораздо больший интерес у девушки вызывал вид прибывавших гостей.
Бесконечная процессия казалась ей настоящим передвижным зверинцем.
Один нервный юноша въехал во двор с целой свитой приближенных, выстроившихся в ожидании своей очереди снять с господина какой-либо атрибут одежды. Первой унесли кожаную
Другой толстяк, размером словно сложенные вместе трое обычных людей, покачиваясь, ехал верхом на слоне. Огромное животное размахивало изогнутыми бивнями, а серый хобот волочился по грубым плитам из гранита. На лице объемного наездника выделялись напомаженные усы, кончики которых подергивались от малейшего движения. На каждом пальце ослепительно блестели огромные перстни с разноцветными драгоценными камнями.
Шахразада подперла подбородок рукой, едва сдерживая смех.
Еще один вельможа проскакал через ворота, восседая на невиданном существе. По размеру и строению тела оно напоминало лошадь, но шкуру покрывал необычный узор черно-белых полос. Животное топало копытами и фыркало, выгибая шею.
Удивленная Шахразада позвала Деспину и показала на странное создание.
– Вам не следует здесь находиться, – покачала головой служанка, подходя и становясь рядом с госпожой.
– Почему это? Тут абсолютно безопасно, – легкомысленно отмахнулась Шахразада. – Все оружие забирают у ворот дворца.
– Как вы не поймете, – вздохнула Деспина. – Вы не простая девчонка, которая ради забавы наблюдает за представлением. Вы жена халифа.
– Все эти вельможи явились сюда не ради меня, а ради того гнусного султана Парфии, – фыркнула Шахразада, еще дальше перегибаясь через перила. – Деспина, ты видела того глупца на верблюде? С медными колокольчиками и пальцем в носу?
Служанка ничего не ответила, погруженная в собственные мысли, но Шахразада решила не обращать внимания на озабоченное выражение ее лица. Потому что хотела хоть ненадолго притвориться беззаботной глупышкой, которая могла наслаждаться веселым зрелищем и которой не приходилось тревожиться о выживании во дворце из мрамора с переливающимися фонтанами во дворе.
Об отношениях, полных растущей напряженности…
О муже, который не осмеливался прикоснуться к ней. И не мог рискнуть доверить ей свои секреты.
Шахразада стиснула зубы.
С тех пор, как две недели назад она рассказала историю про Талу и Мердада, Халид каждый вечер являлся к вечерней трапезе, слушал новую сказку, не делая попыток приблизиться, и скупо делился событиями дня.
Иногда пара вела натянутую беседу на отвлеченные темы.
Затем Халид удалялся в свои покои и возвращался лишь на следующий вечер.
Шахразада без конца вспоминала предупреждение Джалала, что ее мужа сложно назвать всепрощающим человеком, и думала, не наказывает ли он ее.
При мысли об этом она вцепилась в каменные перила так сильно, что побелели костяшки, но постаралась придать голосу веселость.
– Кто все эти глупцы?
– Большинство из гостей – наместники халифа, – с презрительной гримаской ответила Деспина. – Приглашения были разосланы всем
Шахразада поперхнулась и резко повернулась к служанке, изумленно переспросив:
– Что?
– Я же вам говорила, – упрекнула Деспина, склонив голову набок, – да только вы никогда не слушаете. Вельможи собираются вовсе не ради султана Парфии. Халиф пригласил наместников, чтобы устроить грандиозное представление и представить всем жену. Все явились познакомиться с вами, моя капризная госпожа.
Шахразада ощутила, как желудок подпрыгнул к самому горлу от страха.
«Тарик ни за что бы не посмел откликнуться на приглашение, – с нараставшей паникой подумала она. – И к тому же пока не является эмиром. Нет, волноваться не о чем».
Слова Деспины, продолжавшей отчитывать девушку, сливались в бессмысленный гул.
Вдруг с высоты донесся знакомый клич сокола, и Шахразада похолодела. Затем сжала кулаки и повернулась, вознося мольбы небесам, чтобы…
О нет.
Цокая копытами по гранитным плитам, во двор въезжал темно-гнедой жеребец
Тарик Имран аль-Зийяд.
– Вот это красавчик, – выдохнула Деспина.
Даже если бы всадник в тот момент не осадил скакуна и не испустил пронзительный свист, то все равно привлек бы к себе внимание. Несмотря на пыльное и запачканное в пути облачение, юноша производил неизгладимое впечатление. Широкоплечий, с загорелой кожей обитателя пустыни и глазами серебряно-пепельного оттенка, Тарик был из тех людей, которые не замечали собственной красоты, притягивавшей взгляды окружающих. Легкая щетина, затемнявшая линию подбородка, лишь подчеркивала черты лица, будто изваянные из камня рукой талантливого скульптора.
Когда Зорайя вылетела из-под облаков, чтобы приземлиться на протянутую
И увидел Шахразаду.
Взгляд Тарика был сродни прикосновению.
Ее сердце замерло на секунду и забилось с удвоенной скоростью. Страх окатил ледяной водой и холодным комом затаился в груди.
Однако настоящая паника охватила девушку при виде сцены, разворачивавшейся внизу: Халид въехал во двор на черном арабском жеребце и остановился на расстоянии броска камня от первой любви Шахразады.
Она едва сумела сдержать крик.
* * *
В следующую секунду Шахразада исчезла с балкона.
Это было только к лучшему.
Как бы Тарику ни хотелось ее видеть, сейчас не следовало отвлекаться даже на такое упоительное зрелище, как возлюбленная.
Прибыла главная цель визита.
Халид ибн аль-Рашид.
Убийца Шивы. Муж Шахразады.
Тарик сжал поводья в свободной руке.
Чудовищный правитель Хорасана в развевавшейся за спиной темной
Он представил, как избивает это чудовище, пока от холодной царственности не останутся лишь кровь и осколки костей.
Справа от заклятого врага стоял высокомерно улыбавшийся юноша с кудрявыми каштановыми волосами. На грудной пластине его кирасы виднелся оттиск эмблемы королевской гвардии. Слева от чудовища находился мужчина постарше, с вышитым на плаще золотым грифоном – символом
Когда шум во дворе стих, монстр произнес на удивление непримечательным голосом:
– Добро пожаловать в столицу. Надеюсь, ваше путешествие прошло гладко и без происшествий. Принимать вас – большая честь. Позвольте выразить глубочайшую признательность за ваше стремление олицетворять – в прошлом, настоящем и будущем – величие Хорасана в глазах всех окружающих.
Среди собравшихся раздались вежливые возгласы.
– Хочу снова приветствовать вас в моем родном городе и выразить горячую надежду, что вы проникнетесь к нему такими же теплыми чувствами, как и я сам. Здесь вырос я. – Бездушный халиф сделал паузу. – Здесь выросла моя жена.
После этих слов хор одобрительных выкриков стал громче. К ним примешивалась отчетливая нотка любопытства. Высокомерный юноша справа от чудовища довольно ухмыльнулся,
Тарику пришлось напрячь всю волю, чтобы отвести от врага взгляд, в котором кипела убийственная ненависть. Казалось, она волной расходилась из груди и была почти ощутимой. А потому могла привлечь ненужное внимание.
Однако смерть стала бы слишком легким избавлением для чудовища, посмевшего выставить Шахразаду напоказ, будто она – трофей.
Ощущая гнев хозяина, Зорайя принялась хлопать крыльями, приподнимаясь на
Тарика совершенно не впечатлило устроенное представление.
Рахим был куда более искусным наездником, чем халиф, которого в лучшем случае можно было назвать неплохим. Невзирая на мрачный облик правителя Хорасана, а также зловещие слухи о его мастерстве во владении саблей и холодной жестокости, произносивший сейчас речь мальчишка не выглядел внушающим страх. А скорее казался уставшим от жизни. Утомленным и нуждающимся в отдыхе.