Халид смел в сторону свитки и подошел к окну, которое располагалось по правую руку. Мраморная арка обрамляла полуденное небо над головой. Легкий ветерок заносил в помещение насыщенный аромат цветущей в саду сирени и шуршал разбросанными на столе страницами, маня и обещая несбыточное.

Взгляд Халида затуманился от воспоминаний о блестящих черных локонах, разметавшихся по разноцветному шелку, и о полуприкрытых карих глазах. Он закрыл ставни, но, к сожалению, аромат бледно-лиловой сирени никуда не делся.

– Теперь ты испытываешь неприязнь не только к солнечному свету, но и к цветам? – заметив раздражение Халида, усмехнулся Джалал.

– Только к этим.

– И чем же сирень заслужила монаршее неудовольствие? – вместо ответа на этот вопрос последовало напряженное молчание, и Джалал все понял, а потому предложил: – Можно велеть садовнику выкорчевать растения или пересадить.

– Нет.

Улыбаясь про себя, Джалал откинулся на подушки, сложил пальцы в замок на животе и уставился на мозаичный потолок кабинета, а спустя несколько минут произнес:

– Халид?

– Как, ты еще здесь?

– Терпеливо ожидаю, когда ты снизойдешь и решишь поделиться со мной своими тревогами. – Халид лишь молча покачал головой и раздраженно вздохнул, кинув косой взгляд на Джалала. – Я могу сидеть тут весь день. Как ты соизволил отметить, мятежные настроения в городе улеглись… на какое-то время, – заявил тот, скрещивая ноги в лодыжках и устраиваясь удобнее.

– Отлично. Тогда уйду я, – сказал Халид, после чего решительно направился к дверям и распахнул их.

Джалал последовал за ним, точно зловещая и неотступная тень, насвистывая на ходу. Когда они пересекли зал с куполообразным потолком из агата с синими прожилками, звук эхом отразился в высоком помещении, и на челюсти Халида заходили желваки.

– Мы родственники, мой повелитель, – насмешливо прокомментировал Джалал, от внимательного взгляда которого не ускользнула реакция халифа на свист. – Я могу быть таким же упрямым, как и ты. Лучше открыться мне сразу, ведь рано или поздно все равно придется это сделать, чтобы избавиться от моего надоедливого присутствия.

Пройдя еще несколько шагов по мраморному коридору, Халид взглянул на Джалала и сказал:

– Селим планирует нанести визит в Рей на обратном пути к Амардхе. Через две недели.

– Этот… джахкеш? – выругался капитан стражи, замирая на месте. – Но с какой целью?

– Разве не очевидно?

– Может быть, для вас. Уж будьте так любезны и просветите своего неразумного слугу.

– Шахразада.

– Конечно. – Спустя несколько секунд Джалал понял, что имел в виду халиф, и презрительно рассмеялся. – Главный блудник Парфии желает взглянуть на новую жену правителя Хорасана.

– И наверняка в сопровождении Ясмин.

– Марг-бахр, Селим эль-Шариф! – искренне пожелал султану Джалал, выразительно проводя указательным пальцем по шее, чтобы продемонстрировать, какой именно судьбы хотел бы для нежеланного гостя. – И что вы собираетесь предпринять, мой господин?

– Твой отец считает, что на время визита Шахразаду разумнее отослать прочь, – ответил Халид. Джалал лишь фыркнул. – Ты не согласен?

– Конечно.

– И почему же?

– Потому что если этот джахкеш желает полюбоваться на будущее Хорасана, то не могу придумать лучшего способа, как продемонстрировать ему вас вдвоем, – заявил Джалал, поворачиваясь к халифу. – Шахразада аль-Хайзуран вселяет в вас уверенность. Вместе вы непобедимы.

– Ты убежден в собственной правоте, – отметил Халид, вглядываясь в горящие глаза собеседника.

– Так и есть. И вы не сомневайтесь, мой господин. Доверьтесь мне. И доверьтесь ей.

– И тогда стану непобедимым? – язвительно передразнил халиф, но на лице его отразился легкий интерес.

– Да. Вы вдвоем.

– И оба мы не слишком надежные люди, Джалал.

– Позвольте не согласиться. На Шахразаду можно положиться. Она дерзкая и непредсказуемая, однако тверда в своих убеждениях. Вы же действительно сложный в общении и суровый по характеру, зато эти качества проявляются с завидным постоянством, – ухмыльнулся Джалал.

– Значит, ты хочешь, чтобы я отправил Шази на съедение волкам?

– Шази? – еще шире улыбнулся капитан аль-Хури. – Честно говоря, я скорее склонен пожалеть несчастных волков.

– Прошу, хоть ненадолго побудь серьезным.

– Но я серьезен. На самом деле я бы даже предложил немного увеличить масштабы этой затеи и пригласить всех наместников в Рей. Пусть все эмиры увидят, насколько новый повелитель отличается от отца. Пусть убедятся в ложности тех слухов, которые ходили в последнее время. Пусть поймут, что вы с Шахразадой достойны их верности… Она полна огня и надежды.

Уголки губ Халида приподнялись, хоть и едва заметно.

– Неужели я вижу улыбку на лице нашего сурового халифа? – преувеличенно недоверчивым голосом поддразнил Джалал.

– Не исключаю такой вероятности.

Двое юношей продолжили путь по коридорам. В главном переходе к халифу примкнула привычная свита телохранителей. Когда увеличившаяся процессия оказалась в открытой галерее, Халид резко остановился и помрачнел при виде представшего перед ними зрелища.

Шахразада направлялась к ряду двойных дверей, ведущих в многоярусные сады. Деспина шла рядом с госпожой. Воин следовал чуть поодаль.

Заметив Халида, девушка остановилась, резко развернулась и плавно заскользила к нему, такая же пленительная и грациозная, как всегда. От неприкрытой красоты захватывало дух. Блестящие волны волос цвета черного дерева струились за спиной, а лицо с заостренным, гордо вскинутым подбородком купалось в лучах солнца, лившихся сверху. Светло-золотая мантия скрывала шелковый наряд глубокого изумрудного оттенка. В ореховых глазах Шахразады Халид увидел все то же сочетание скрытности и вызова, что таились там всегда.

Но сейчас в них промелькнуло и что-то новое. Эмоция, которую не удавалось определить.

Шахразада поморщилась, когда Воин подошел слишком близко, нависая над девушкой. Этот простой, но неодолимо притягательный жест манил Халида, точно сладкое вино и звонкий смех.

Когда Шахразада приблизилась, воспоминания о прошлой ночи нахлынули с новой силой.

Ощущение от тела девушки в его объятиях. Аромат сирени в ее волосах.

И бессмысленность всего, кроме их поцелуев.

Тогда выдержка Халида дала трещину. Начала крошиться.

Он пообещал рассказать Шахразаде все…

Сейчас же она стояла перед ним в нерешительности, приоткрыв рот и желая что-то произнести. Неуверенность так редко омрачала ее прекрасное лицо…

Однако Халид собрал волю в кулак и прошествовал мимо Шахразады, даже не взглянув в ее сторону.

Джалал последовал за двоюродным братом, не говоря ни слова, но, как только они оказались вне зоны слышимости, схватил его за плечо.

– Что ты делаешь?

Халид лишь молча сбросил руку спутника и зашагал дальше по коридору, игнорируя оклики Джалала. Однако тот вскоре догнал его и настойчиво продолжил, не обращая внимания на угрожающий взгляд халифа:

– Глупец! Разве ты не заметил, как обидел Шахразаду?

– Повторяю, капитан аль-Хури, мы не станем обсуждать ее, – прошипел Халид, оборачиваясь и хватая Джалала за камис.

– Будь все проклято! Если ты продолжишь так себя вести, то и обсуждать будет нечего! Неужели ты не усвоил урок, брат? – воскликнул Джалал, яростно сверкая глазами, а затем наклонился к уху Халида и со злостью прошептал: – Неужели Авы было недостаточно?

Услышав эти слова, халиф отпрянул и со всей силы ударил капитана стражи в челюсть. Тот упал на мраморный пол, вытер окровавленные губы тыльной стороной ладони и усмехнулся повелителю Хорасана. На звуки драки уже спешили телохранители.

– Убирайся прочь с глаз моих, Джалал! – вне себя от ярости бросил Халид.

– Во многих делах вы напоминаете умудренного старца. Иногда же ведете себя как мальчишка. Мой господин.

– Ты ничего обо мне не знаешь!

– Я действительно не всеведущ, Халид-джан. Однако понимаю в жизни больше, чем ты. Например, что любовь – очень хрупка. Любить же подобных тебе и вовсе почти невозможно. Это словно держать в руках треснутый сосуд в то время, когда вокруг бушует песчаная буря. Если ты желаешь сохранить расцветающие чувства Шахразады, убереги ее от урагана. – Джалал поднялся на ноги и поправил отличительный символ королевской стражи на плече. – И убедись, что не ты сам являешься этой бурей.

Мердад Синебородый

Мердад Синебородый

Этим вечером Шахразада никак не могла успокоиться и лечь в постель, а мерила шагами покои, ступая по прохладным мраморным камням. И с каждой секундой в мятежном сердце разгоралось пламя внутренней борьбы между яростью и негодованием, между болью и раздражением.

Между неослабевающей обидой на бесцеремонное обращение и неподдельным гневом на то, что невнимание халифа задело ее за живое.

«Как он посмел так поступить со мной?»

Она металась по комнате все яростнее, резким движением собрав волосы и перебросив их через плечо. Наряд Шахразада даже не потрудилась сменить. Небрежно сброшенная золоченая мантия из дамаста валялась на полу. Шаровары изумрудного оттенка и облегающий топ были не такими удобными, как ночные одежды и шамла, но сейчас девушка не обращала на это внимания. Она сорвала с головы диадему, украшенную сверкающими зелеными камнями, и отшвырнула ее через все покои. Драгоценности зацепились за пряди волос и выбились из прически. Шахразада отругала себя за глупость и неловкость, а затем обессиленно опустилась на мраморный пол, мучимая раздираемыми ее противоречиями.