Шахразада встретилась взглядом с Халидом и сжала в кулак тонкий шелк своих шаровар.

– Спустя какое-то время Мердад решил отправиться в путешествие по делам. Он вручил Тале связку ключей от дома и наказал заботиться о поместье, доверив заниматься повседневными задачами в свое отсутствие. А также дал соизволение ходить везде, за исключением одного места: запертой комнаты в подвале. Ее отмыкал самый маленький из ключей на связке. Купец запретил туда входить под страхом смерти и заставил жену поклясться, что она исполнит наказ. Тала дала слово не приближаться к подвалу, заверив, что понимает всю серьезность ситуации. Засим Мердад отбыл, пообещав вернуться через месяц.

Шахразада осушила чашку из матового стекла с остатками холодного чая. Он оказался слишком приторным, полным не до конца растворившегося сахара. Девушка едва сумела проглотить зернышки горького кардамона и сладких кристаллов.

Шахразада поставила чашку обратно дрожащей от волнения рукой и продолжила повествование:

– Какое-то время Тала наслаждалась возможностью стать полновластной хозяйкой великолепного поместья. Слуги относились к ней с почтением, и она устраивала приемы для друзей и членов семьи, приглашая их отведать искусно приготовленные блюда, которые подавали с видом на звездное небо. Каждая комната в доме казалась чудом. За время странствий Мердад собрал множество прекрасных и удивительных вещей, приоткрывавших завесу в новые миры для пытливого ума Талы. Однако постепенно, с каждым новым днем мысль о запретной комнате в подвале… стала занимать все мысли молодой жены, сводя ее с ума. Преследуя ее.

Халид подался вперед, его лицо напряглось.

– Однажды Тала решилась спуститься в подвал, невзирая на доводы здравого смысла, и могла поклясться, что за дверью запретной комнаты услышала чей-то голос, взывающий о помощи. Девушка пыталась не обращать на него внимания, но вскоре различила в криках свое имя. С колотящимся сердцем она потянулась к связке ключей, но затем вспомнила о наказе мужа и убежала прочь. В ту ночь Тала не сомкнула глаз, а на следующий день вернулась в подвал. И снова услышала голос, звавший ее из-за дверей запретной комнаты. Моливший о помощи. Вне всякого сомнения, это был голос девушки. Не в состоянии больше игнорировать крики, Тала дрожащими руками попыталась достать связку ключей, однако выронила их на каменный пол. Когда же наконец удалось подобрать правильный ключ, пальцы девушки так тряслись, что едва получилось попасть им в замок.

Шахразада сглотнула, потому что во рту пересохло, и вспомнила фразу Джалала, что ее мужа сложно назвать всепрощающим человеком.

Напряженный Халид не сводил с жены пристального взгляда.

Несмотря на участившийся пульс, она продолжила рассказ, не дрогнув, потому что решила не дать халифу растоптать свое сердце.

– Замок громко щелкнул, и Тала вздрогнула от неожиданности, но все же собралась с духом и шагнула за порог, в кромешный мрак. Первым, на что она обратила внимание, был запах: металлический, как от ржавого меча. Девушка вошла в теплый и сырой подвал, но вскоре поскользнулась на чем-то. Ее окатила волна вони от гниения и разложения.

– Шахразада, – тихо и предупреждающе прервал Халид, однако рассказчица не обратила внимания и торопливо продолжила:

– Когда глаза привыкли к темноте, Тала взглянула вниз и увидела, что ступни ее выпачканы кровью. А вокруг развешаны… тела. Тела молодых женщин. Это были жены Мердада…

– Шахразада! – уже громче сказал Халид, вскакивая на ноги.

Его лицо превратилось в маску мучительной ярости, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. На секунду он завис над девушкой, а потом развернулся и направился к дверям.

Чувствуя, как кровь стучит в висках, Шахразада бросилась следом за Халидом, а когда он потянулся открыть створки, прижалась к его спине, обхватив руками за талию, и выкрикнула:

– Пожалуйста!

Халиф промолчал.

Унизительные, постыдные слезы помимо воли полились по щекам Шахразады.

– Дай мне ключ, – сквозь всхлипы прошептала она. – Позволь заглянуть в запретную комнату. Ты не Мердад. Покажи мне, что скрываешь.

Когда Халид схватил запястья Шахразады, желая освободиться, она лишь стиснула руки вокруг его талии еще сильнее, отказываясь отпускать.

– Пожалуйста, дай мне ключ, Халид-джан, – снова попросила девушка.

Услышав ласковое обращение, халиф замер и напрягся всем телом, однако через бесконечное, мучительное мгновение выдохнул и ссутулился, признавая поражение.

Шахразада еще крепче обняла Халида и сцепила руки в замок у него на груди.

– Прошлой ночью ты причинила мне боль, – тихо сказал юноша.

– Я знаю.

– Очень сильную боль. – На это признание Шахразада только молча кивнула и прижалась щекой к льняной ткани камиса. – И все же ничего не соизволила предпринять по этому поводу, – упрекнул Халид.

– Я хотела. И уже собиралась извиниться, но ты так грубо со мной обошелся.

– Существует огромная разница между тем, чтобы собираться, и тем, чтобы на самом деле совершить действие. – Шахразада снова молча кивнула. Халид вздохнул и повернулся к ней лицом, чтобы заглянуть в глаза. – Однако ты права, я грубо с тобой обошелся.

Он ласково прикоснулся к ее щекам, стирая слезы.

– Прости, что сделала тебе больно, – прошептала Шахразада.

С теплом взглянув в ее блестевшие глаза, Халид обнял девушку, притянул к себе и прижался щекой к ее макушке.

– И ты меня прости, джунам, – выдохнул он. – Я очень, очень сожалею о своем поведении.

Жребий брошен

Жребий брошен

Джахандар стоял в тени мраморного зала в Талекане, заткнув большие пальцы рук за приспущенный кушак-тикка и наблюдая, как Рахим аль-Дин Валад ловко спешивается с лоснящегося ахалтекинского жеребца. Высокий юноша кивнул нескольким слугам, которые несли мешки с зерном к кухонным помещениям. Мужчины в ответ улыбнулись, обменялись вежливыми фразами с молодым вельможей и вернулись к своему занятию.

Когда юноша направился к зданию, Джахандар шагнул из-за полированной каменной колонны ему навстречу, откашлялся и воскликнул:

– Рахим-джан!

– Джахандар-эфенди, – оправившись от неожиданности, поздоровался тот. – Рад вас видеть.

– В самом деле? – натужно усмехнулся отец Шахразады. – Благодарю, что не озвучиваешь то, что наверняка думаешь обо мне.

– Уверен, вам нелегко пришлось в последние дни, – с напряженной полуулыбкой сказал Рахим.

– Так и было. Но теперь я чувствую себя намного лучше.

– Приятно это слышать, – кивнул юноша. – Думаю, Ирса тоже будет счастлива. – Услышав это, Джахандар неловко откашлялся и отвел взгляд. На лице Рахима промелькнуло неодобрение. – С тех пор, как вы прибыли из Рея, ваша младшая дочь только и делает, что сидит возле фонтана в дальнем углу поместья и рисует либо читает книгу, которую вы ей дали.

– Да, да, – рассеянно кивнул Джахандар. – Исследование о сортах чая.

Рахим резковато откланялся, собираясь продолжить путь, но обратил внимание на обожженные, покрытые волдырями руки собеседника.

– Что с вами случилось? – озабоченно воскликнул молодой вельможа.

– Опрокинул лампу, пока работал над переводом текста. Ничего страшного, – беззаботно отмахнулся Джахандар, отметая тревогу Рахима, как надоедливую мошку. – Я уже изготовил мазь.

– Прошу, будьте осторожнее, – нахмурился юноша. – Шази станет бранить меня, если с вами что-то случится за время пребывания в Талекане. А если она расстроится, то и Тарик будет в ярости. Выносить порывы их несдержанного характера довольно неприятно. Сильнее я ненавижу только скорпионов и зыбучие пески.

– Должно быть, ты считаешь меня никчемным отцом, – жалобно вздохнул Джахандар, переминаясь с ноги на ногу.

– Вы любите своих дочерей, это очевидно. К тому же не мне судить, каково это – быть достойным родителем.

– Ты всегда проявлял заботу и доброту по отношению к Тарику и моей Шахразаде. Был им верным другом, – прокомментировал Джахандар, непривычно остро взглянув на Рахима.

– Благодарю за теплые слова, – напряженно отозвался тот.

Между ними повисло неловкое молчание.

Джахандар понял, что настало время действовать. Предстояло новое испытание, которое страшило его с самого детства. Однако сейчас необходимо было отбросить ту сомневающуюся часть себя, которая хотела укрыться в безопасности теней. Те остатки сомнений, которые шептали из темных уголков души, что он не воин.

А просто старик с книгой.

– Знаю, что не имею права обременять тебя просьбами, Рахим-джан, – наконец решился Джахандар, – однако, как у отца Шахразады, у меня нет выбора. – Молодой вельможа глубоко вдохнул и выжидательно уставился на собеседника, который тут же продолжил: – Мне известно, что Тарик покинул Талекан из-за ситуации с моей дочерью. Не представляю, что он планирует, но не хочу отсиживаться в безопасности, пока остальные подвергают свои жизни опасности, пытаясь освободить мою девочку. Я должен был бы с самого начала поступить как отец и остановить ее. Однако сейчас готов на все, поверь. Мне не дано сражаться, как вы, молодые, бесстрашные и сильные воины. И мне далеко до Тарика. Но я отец Шахразады и сделаю ради нее все, что потребуется. Пожалуйста, не отмахивайтесь от меня. Прошу, позвольте быть частью ваших планов.

– Мне очень жаль, однако решение зависит не от меня, – внимательно выслушав Джахандара, ответил Рахим.