Женский голос, который я блокировала, нашел способ вернуться и испортить мое настроение окончательно. Смяв листы, бросила их обратно на стол, а затем перевела взгляд на ворона. Тянуть время больше не имело смысла, потому что пока я тут пытаюсь понять логику происходящего и войти в новую роль, лабиринт и твари, выходящие из него, уничтожают с каждым часом границы Бен-Йорка. Не говорю уже о том, что за стенами замка на меня начнут охоту, если узнают об убийстве Константина Белинского и что король всем налгал по поводу внебрачной сестры.
– Найди Мию и проведай Анжи, она в больнице, – отдала приказ ворону.
Воспоминания о подруге неожиданно вспыли в памяти. Я впервые почувствовала себя неловко от того, что оттолкнула и отдалилась от нее, когда Мия единственная протянула мне руку, несмотря на прошлое. Она одна была готова в настоящем вытащить меня из лабиринта лжи и иллюзий. Сейчас я словно стояла возле него, и Мия, будь она рядом, не позволила бы мне снова сбежать туда, а вместо этого направила бы в лабиринт воспоминаний. Пусть мы и причинили когда-то друг другу боль, оборвали связь, но я не перестану считать Мию тем самым ангелом-хранителем, который в трудный момент найдет правильные слова и не позволит шагнуть в пропасть. Подруга наверняка сейчас злилась на меня, и какая-то ее часть даже жаждала мести. Признаться честно, я готова принять от друзей и близких в свою сторону месть, злобу, обиду, но только не безразличие. Оно бьет по сердцу сильнее. Ничто не делает так больно, как пустота. Уж лучше пускай меня ненавидят, чем смотрят как на куклу.
Когда ворон улетел, я осталась в компании одиночества и ветра, что врывался через окно и разбрасывал бумаги со стола куда хотел. Я молча наблюдала за этим представлением, погрузившись в лабиринт воспоминаний, где за каждым поворотом всплывали обрывки того, как мы с сестрами бегали по коридорам замка, сбивая с ног прислугу, как с Мией играли в прятки, как дразнили Ала и Александра. Чем дальше я шла по лабиринту и разблокировала в памяти теплые, наполненные весельем и беззаботностью моменты прошлого, тем больше хотелось вернуться туда и переписать судьбу некоторых. Сделать так, чтобы кошмары, которые нас ждали, исчезли, а мои мысли и молитвы не услышала Мара.
Вскоре в лабиринте стало темно, а от стен исходил холод. В мыслях перестали всплывать детские счастливые лица. Вместо них посыпались белые окровавленные лепестки роз и появились противные голоса, кричащие на разных языках фразу, от которой мне становилось уже тошно. Не в силах больше здесь находиться, я выбралась из лабиринта воспоминаний и посмотрела на обрывок, который ветер кинул мне на колени. Перевернув его и прочитав, что там было написано, пожалела об этом в тот же момент:
От этой же фразы я только что избавилась, выйдя из лабиринта воспоминаний, но она снова нашла способ появиться, чтобы продолжать травить меня. С ненавистью смяв лист, бросила его в окно и начала делать глубокие вдохи и выдохи, изгоняя из головы голоса, что хором шептали противную фразу.
Когда все стихло и я с облегчением выдохнула, раздался новый шум, но на этот раз это был чей-то истошный детский крик. Создалось впечатление, что в замке пытали детей. Недолго думая, я покинула библиотеку и отправилась по широкому коридору в поисках источника крика. Пройдя несколько темных арок и повернув к лестнице, я столкнулась с Камиллой и замерла на месте. Хотелось бы, чтобы это был сон или очередная галлюцинация, но нет, сколько бы раз я ни жмурилась, картина не менялась. Девочка в старинном длинном розовом платье сидела на полу, зажав руками голову, и что-то невнятно бормотала себе под нос. Не теряя времени на вопросы к самой себе, не сошла ли я опять с ума, осторожно подошла к ней и присела на корточки рядом.
– Что случилось? – Я прикоснулась нежно к плечу бессмертной. Хрупкое тело оказалось призрачным.
Камилла дернулась и подняла на меня взгляд, в котором отражался ужас и гнев. Я сейчас смотрела словно на ребенка, увидевшего, как кто-то забрал его любимую игрушку и сломал, выбросив затем части с гордой усмешкой.
– Он, – прошептала Камилла, и я обернулась туда, куда она указала пальцем.
Возле гигантских дверей, за которыми находился зал суда, стоял Безликий в алой мантии и в вытянутой руке держал белую окровавленную розу. Холод захватил меня в объятия, а в голове запели хором на латыни голоса. Мои кошмары вновь пробили стену и сейчас вырывались наружу. Я замотала головой, отступая назад, и когда спиной уперлась в стену, сердце забилось чаще, а воспоминания готовы были накрыть волной. Сжав пальцы в кулак, смирилась: отрицать и блокировать правду больше не могу. После того как появился еще один Безликий, но с белой пешкой королевы в руке, я помчалась обратно в библиотеку. Голоса пели безумный гимн и истошно кричали, отрывки из воспоминаний то всплывали, то потухали. Коридор сужался и, казалось, вот-вот превратится в ад, где вместо огня и раскаленных камней будут шипы и окровавленные розы.
Не знаю, сколько прошло времени на самом деле, пока я бежала в библиотеку, но ощущалось, что добиралась я сюда несколько месяцев. Бросившись к столу, схватила ноутбук, открыла новый файл и впервые спустя сотни лет сделала шаг навстречу королю.
Я позволила своему прошлому выйти наружу. Я разблокировала всю правду, которую Александр искал все это время.
И пока я буду вести битву со своими кошмарами в лабиринте воспоминаний, надеюсь, он найдет другой способ остановить убийства в городе.
Сделав глубокий вдох и выдох, я напечатала первые слова, с которых и начнется история.
Главное теперь – не сдаться и пройти лабиринт до конца. Чувствую себя автором, который несколько лет держит в голове сюжет и никак не напишет его.
Часть II В лабиринтах правды
Часть II
В лабиринтах правды
Ночь I В лабиринтах надежд и хаоса
Ночь I
В лабиринтах надежд и хаоса
Спальню заполнил детский плач, когда стрелка часов подошла к цифре двенадцать, а на стол упал белый лепесток розы. Следом потухли несколько свечей, словно к ним прикоснулся ангел, спустившийся с небес, чтобы поцеловать двух младенцев, за судьбу которых он теперь отвечал.
Несмотря на боль и слабость, королева нашла в себе силы улыбнуться и принять на руки двух новорожденных, что были похожи друг на друга как две розы, стоявшие в вазе на столе. В груди ее величества разлилось тепло, а по щеке покатилась слеза, падая на ту малышку, которая все это время молчала в отличие от капризной сестры. Переведя взгляд на окно, – где мороз, словно художник, макнувший кисть в белую и голубую краски, рисовал на холсте, – королева ненадолго задумалась, погрузившись в воспоминания. По предсказаниям, в королевстве Скарновест должен был родиться мальчик, но в итоге этой новогодней ночью на свет появились две близняшки. Вспомнив, как муж мечтал о сыне и с какой любовью подбирал имя, королева слабо усмехнулась и снова нежно посмотрела на малышек.
Когда прислуга прибралась в спальне и удалилась, вошел король, а следом за ним, с игрушечным мишкой в руках, старшая дочь. Принцесса, увидев, что теперь у нее будет не брат, а две сестры, радостно подбежала к кровати, в то время как король, не показывая своего разочарования, с облегчением выдохнул. Он был благодарен всем святым за то, что жена осталась жива после родов и сейчас смотрела на него виноватым взглядом. Присев на край кровати и убрав волнистую прядь волос за ухо королевы, король наклонился и поцеловал ее в лоб.
Королеве не нужны были никакие слова, она без них все поняла и благодарным взглядом наградила мужа. Тяжесть внутри растворилась, и на ее месте зародилась новая надежда и тепло. Глядя, с какой радостью старшая дочь смотрела на сестер и с какой нежностью смотрел муж на новорожденных дочерей, Иоланда не смогла сдержать улыбку. Она даже не знала, как ей отблагодарить святых за то, что в эту новогоднюю ночь с ней рядом сидел муж и старшая дочь, а на руках лежали два маленьких чуда, подарившие еще больше радости материнскому сердцу.
В спальне потрескивал огонь в камине, распространяя тепло, на окне мороз рисовал новые узоры, а за стенами комнаты, в зале, в самом сердце замка, гремела торжественная музыка и раздавались радостные голоса гостей. Слухи о том, что королева Иоланда родила, разлетелись очень быстро.
– Да здравствует новая надежда! Да здравствует новый мир! – несколько десятков голосов сливались в один.
Когда еще один лепесток упал с розы на стол, королева, глядя на малышку, которую держала в руках, решила, как ее назовет. Ей будто сам ангел шепнул это имя.
– Каролина, – словно проверяя, как звучат на слух ноты, произнесла Иоланда. – И Анжелика, – спустя короткую паузу добавила она, переведя взгляд на вторую дочь, что спала на руках у короля.
Старшая дочь радостно захлопала в ладоши и одобрительно кивнула. Не говоря ничего, король потянулся к губам жены, и принцесса скривилась, отвернувшись к окну.
Я тоже скривилась, закончив писать одно из воспоминаний старшей сестры Ангелины. Голоса продолжали приносить чужие воспоминания и нашептывать истории о прошлом, но я упорно шла по лабиринтам, игнорируя тени, и находила то, что мне было нужно. Желание удалить все написанное и выбраться из лабиринта росло не по часам, а по секундам, но я сдерживала себя и медленно шла дальше. Так, найдя сон, который приснился однажды мне дома у Лили, я услышала, как голоса стали шептать его продолжение, а мои воспоминания постепенно возвращались и разблокировались.