Я всё же рассмеялась и выглянула в окно. Солнце заливало теплицу, где уже пышно росли мята, лаванда и волшебные вьюнки.

На подоконнике царственно растянулась Одетта. Она хмуро следила за детьми — словно именно ей было поручено охранять покой в этом доме.

Чуть дальше по коридору — детская. В ней стояли две кроватки. На одной было вышито рунной вязью имя «Энаэ», на другой — «Шарэн».

— Тут пахнет теплом, — сказала Энаэ, прижав нос к подушке. — И корицей.

— И книгами, — добавил её брат, фыркнув. — Как папа.

Они бегали из комнаты в комнату, комментируя всё подряд:

— У нас есть своё окно!

— А это наш тайный подвал?

— Это кладовка, Шарэн, — сказала я, не отставая.

— Тайная кладовка! — радостно взвизгнули дети.

Я замерла в дверях нашей спальни. Элкатар встал рядом. Его рука нашла мою.

— Ты правда построил всё это за месяц? — прошептала я, не отрывая взгляда от детей, которые уже крутились рядом.

— Ты подожгла дом за час, — сухо отозвался он. — Нужно было тебя догнать.

— И, как всегда, обогнать, — хмыкнула я и прижалась плечом.

— Дом вырос за три дня, — ответил Элкатар. — Остальные двадцать семь ушли на магические контуры и борьбу с твоими… эстетическими уточнениями.

— Лепнина с рунной вязью — это не уточнение. Это защита. И красиво, — фыркнула я с достоинством.

— А я сам выбрал занавески! — заявил Шарэн, выпятив грудь. — Они фиолетовые. Как папа.

— А я посадила внутри теплицы торт! — выкрикнула Энаэ. — Он пока не вырос, но я поливаю!

Я улыбнулась. И Элкатар тоже. Не уголками губ, а всей сутью.

Камин потрескивал. Лаборатория — аккуратная, почти стерильная. Новенькие тетради ждали моих новых записей.