Рука студента медленно опустилась.

Пауза затянулась.

— Что горит? — наконец переспрашиваю я. Да с чего бы моему новенькому дому гореть?

— ДОМ! — завопил Камнегрыз. — Ваш! Лаборатория! Где госпожа Алеан'етт проводила этот свой «маленький тест»! Где её гербарий и алхимический подвал!

— Вы уверены, господин Камнегрыз? Это точно не фейерверк? Не очередной опыт моей дражайшей жены?

— Уверен! Горит, как академическая репутация после проваленной лекции! Там крыша трещит, огонь ползёт по винтовой лестнице, книги уже не спасти!

Студенты вскочили.

Один от страха уронил чернильную ручку.

Студентка на первом ряду тихо вскрикнула:

— Магистр, что делать?

— Запомните, господа, важное правило: не совмещать нестабильные эссенции с сухим фенугрином вблизи жилых помещений.

Я отложил мел. Мой дом горел не в первый раз — всё из-за опытов моей любимой жены. На этот раз она изучала реакцию фенугрина на луноцвет. А фенугрин, как выяснилось, легковоспламеняем.

Спокойно, не спеша, я подошёл к вешалке, накинул пиджак. Подумал.

— Кто идёт со мной тушить мой дом?

Аудитория вскинула руки одновременно.

Благодаря слаженной работе студентов и нескольких преподавателей, которые прибежали (наш дом находился рядом с Академией), огонь удалось остановить прежде, чем он перекинулся на теплицу.

Среди обгорелых ступеней уже развалилась, как ни в чём не бывало, Одетта. Только глаза светились недовольством. Она вылизывала лапу и явно выражала мнение, что именно она тут спасла всех.

— Спасибо за помощь, — кивнул я ей. Кошка фыркнула и отвернулась.

Когда всё уже успокоилось, я подошёл к Нэтте. Она сидела прямо на земле, в пятнах золы. На коленях у неё — наши двойняшки: сын с непокорными волосами и дочка с огромными глазами. У обоих — заострённые уши, как у меня, кожа — человеческого цвета. И сажа на носу — как у матери.

— Ну сгорел и сгорел.