Владислав оторвался от песни восхваления, посвященной лепнине на потолке, и позволил гостям осмотреться. И правда, они же ведут себя, как маленькая группа туристов на экскурсии. Риелтор тем временем оставил семью осматривать помещение и обратился ко мне:

– Ну что, надумали с мужем квартирку в Москве покупать? Хотите взять недвижимость по соседству с вашими друзьями Гольштейнами?

Я закатила глаза и замотала головой. С этим агентом по недвижимости было бесполезно говорить. За мной тенью замаячил Араун, и Владислав предпочел замолчать под неодобрительным взглядом пса. Процессия, словно стайка пингвинов, переваливаясь, двинулась в соседнюю комнату. На этот раз я и Максимилиан не упускали людей из виду, потому что в соседней комнате была спрятана Гамельнская дудочка.

– Пол, как вы видите, оригинальный, отреставрированный паркет елочкой… А еще здесь хранится очень ценный артефакт, за которым мы с вами и пришли.

Сперва мне показалось, что я ослышалась. Мозг все понял раньше меня, губы стали нашептывать слова защиты, и я оттеснила Максимилиана за свою спину. Все произошло за долю секунды. Владислав размахнулся и ударил прямо в живот. Его лицо искривилось, на нем не осталось и следов той открытой улыбки, которая вроде как должна демонстрировать широту души и радушие. Я потянулась за защитным амулетом, но не успела его активировать. Владислав заломил мои руки за спину, накладывая на них путы из жесткой веревки. Размашистым движением он залепил мне рот заранее заготовленным куском плотной клейкой ленты. Араун бросился вперед, собираясь оттолкнуть от меня проклятого риелтора. Владислав присел, и пес пролетел вперед, свалив отца семейства.

Мать успела отскочить в сторону, но налетела затылком на угол стола и теперь недовольно потирала голову. У нее было такое плоское, почти пластилиновое лицо, как будто на досуге она привыкла ударяться им о стол и умудрилась смять все свои отличительные черты. Максимилиан понесся в соседнюю комнату, и я успела услышать, как щелкнул дверной замок. Пес развернулся, чтобы прыгнуть на Владислава, но его уже валили женщина и ребенок. Одиннадцатилетний мальчик достал из своего кармана электрошокер и приложил к боку Арауна. Я зашипела, а пес обмяк, теряя сознание. Грудь гончей слабо вздымалась, и я выдохнула с некоторым облегчением. Со связанными руками и заклеенным ртом я могла только связаться с Гилиадом или своим учителем. Напряглась, зажмурилась, но поняла, что не чувствую никого из волшебников. Просто не могу проникнуть никому в голову. Заметив мой бегающий взгляд, Владислав отдышался и бросил:

– Вы с тем, другим некромантом стали вертеться у нас под ногами. Думаете, мы бы пошли в дом Артефактора без защиты от дурацких чар? На клейкой ленте руны молчания. Никому ты, девочка, о нашем визите не скажешь, в том числе и мысленно. – Риелтор перевел взгляд на своего сообщника: – Володя, нашли дудочку?

– Дудки, – без улыбки отозвался короткостриженый «отец семейства», похожий на откормленного кабана. – Нет ее здесь. Наш информатор чувствует ее в этой квартире, но его ощущения скорее похожи на геолокацию – не стоит ожидать точного месторасположения вплоть до комнаты.

– Максимилиан! – закричал риелтор, выпуская меня из поля своего зрения и отпихнув в сторону, к фальшивому отцу.

Мужчина сжал мои связанные запястья еще сильнее, лишая возможности вырваться. Это только в кино пленники зачем-то злят злодеев, пытаются напасть на них, вызывая лишние волны агрессии. Я выпрямилась и встала совершенно спокойно, не желая вывести из себя Володю. Я надеялась, что младший Гольштейн успеет найти зарядку от смартфона и позвонит Гилиаду или мы потянем время и дождемся подкрепления в лице Натана Соломоновича. Ребенок с электрошокером опустился на пол и стал охранять собаку, а притворная мать двинулась к входной двери и, судя по металлическим щелчкам, заперла нас. Назад она не вернулась и так и осталась охранять вход, словно гвардеец в смешном длинном валенке на голове, стерегущий королеву Англии.

– Открой дверь! – рявкнули из коридора. – Или я убью девчонку! Открой, я сказал!

Из недр коридора раздалось глухое «бум», затем еще одно и завершилось аккордом из знатного «хлясь!». С таким деревянным звуком ломается ветка или хрустит надломленная палка. В данном случае, скорее всего, сдался экошпон двери, которую риелтор, по иронии судьбы, нахваливал несколько минут назад словами «надежная, прочная дверь с качественными европейскими замками».

Тихого и побледневшего Максимилиана втащили за ворот рубашки. Он опустил взгляд в пол и выдавил из себя слабое «извини», обернувшись ко мне. Юноша извинялся за то, что оставил меня, или за то, что не успел позвать подмогу? Я не считала его побег предательством, наоборот, это действие увеличивало наши шансы оказаться спасенными.

– Где Гамельнская дудочка?

Гольштейн-младший рассмеялся, качая головой:

– Вы думаете, что мне, такому неопытному и молодому, оставили бы мощный артефакт? Семейную реликвию? Отец всегда носит дудочку с собой. Вы могли засечь ее, когда он вернулся домой с работы, но не более. Я – всего лишь обманка.

Владислав размахнулся и дал Максимилиану пощечину, как в плохих боевиках. Никто не любит, когда его обводят вокруг пальца. Юноша осел на пол, но не сделал попытку подняться.

Владислав сжал руки и вытер их о штаны. Он наклонился к уху Гольштейна-младшего. Сейчас он совсем не был похож на свою лучезарную фотографию, улыбчиво взирающую с раскачивающегося на шее бейджика.

– Тогда что же это такое ты показывал этой любопытной девице и ее наставнику-некроманту? Неужели не дудочку?

– Это была не более чем реплика дудочки. Но даже ее я не могу взять в руки. Защитные заклинания не дадут воспользоваться подделкой кому-либо, кроме моего отца. Давным-давно этот трюк придумал Совет волшебников…

В моей голове все перемешалось. Выходит, Гилиад проверял ненастоящий артефакт? А это означает, что Гольштейны могли использовать ее, чтобы открыть незапланированный сезон охоты и заработать на отъезд из города без продажи квартиры? Я тряхнула головой, чем вызвала недовольство Володи, дернувшего меня за запястья.

– Не лги мне, щенок! – закричал багровеющий Владислав. – Некромант осмотрел дудочку, взял ее в руки, он бы смог отличить подлинник!

– Как вам угодно – псевдоартефакт в соседней комнате, – можете попытаться им воспользоваться или вынести отсюда. Он в серванте, в большой раковине, которую мы привезли из Сочи. На самом виду, чтобы сложнее было искать.

– Ты! – гаркнули у меня за спиной. – Пойдешь со мной и заберешь Гамельнскую дудочку.

Про артефакты нам рассказывают очень много. Ведь именно древней необузданной силы из прошлого больше всего боится Совет волшебников. Каждый некромант на первом году обучения узнает, чем опасны игры с древним наследием золотой эпохи колдовства. Волшебник, который не получил от Артефактора разрешения вынести из квартиры его вещь, умирал долго и в муках. Корчась и впадая в небытие. Пока не оставался распростертой на земле сломанной, безжизненной игрушкой.

– Попробуешь забрать дудочку. Если откажешься – сам тебя убью.

Я попыталась еще раз достучаться до чьих-нибудь мыслей, нарушить радиомолчание в своей голове, настроившись на чужую волну, но мне отозвалась только тишина. Боже, Гилиад, позаботься о моем псе! И прежде чем я успела осознать все происходящее, Володя впихнул мне в руки раковину и толкнул в коридор. Псевдомать семейства сжала губы и отворила дверь. В моих глазах потемнело, руки стали холодными и влажными. Комната закружилась, и я полетела ей навстречу с совершенно пустой головой. Перед тем как все заволокло черным, я почувствовала, как меня волочат по полу.

Адель. Дети подземелья

Адель. Дети подземелья

– Зачем мы потащили с собой этого пса? Я уже не говорю о том, что он весит даже больше мертвой некромантши, которую мы тоже взяли с собой не пойми зачем. Мы что, собираем коллекцию Кунсткамеры? – заорали у меня над ухом.

Однажды в детстве, когда мне совсем не хотелось возвращаться домой, я задержалась на детской площадке во дворе школы. Турники и тренажеры заволокло послезакатным маревом, а потом и клочьями тьмы. Включились фонари, а я все лазила по лесенкам и цеплялась за протянутые между брусьями канаты. И когда я прыгнула, попытавшись зацепиться за турник руками, то упала с достаточно большой высоты и ударилась грудной клеткой о жесткое пробковое поле. Во всем были виноваты моя глупость и неверный блеск металла, из-за которого я неправильно рассчитала расстояние до перекладины. Так вот, первые несколько секунд из-за удара я не могла вздохнуть, а потом, с первобытным страхом и болью, наконец набрала воздуха в ушибленные легкие и начала с трудом кашлять. Примерно с этим ощущением я очнулась в совершенно незнакомом месте, уперевшись взглядом в кирпичную кладку. Некроманты чувствуют боль и могут умереть во второй раз – уже по-настоящему. Но нас все-таки чертовски сложно убить обычными человеческими методами. А вот магические артефакты – совсем другое дело… Почему же я до сих пор жива? Стараясь не производить ни звука, я повернула шею и осторожно осмотрелась.

Кирпичная кладка пола переходила в слабо освещенный арочный проем, нависающий прямо надо мной. Слабый свет тек откуда-то из-за спины, оттуда же слышались и уже знакомые голоса. Насторожившись, я поймала фоновый шум, звучащий монотонным звуком падающего водопада. В воздухе пахло сыростью и мокрым камнем.