– Нам нельзя оставлять следы! Никто не должен знать о смерти некроманта. А собака могла бы выследить нас по запаху!

– Ты что, просто не мог ее убить, как ту девушку? – взорвался Владислав.

– Ты что, это же собака! Я сыну дарил похожую… ну не прям такую же, но тоже большую, пушистую, верную.

За спиной согласно пискнул тот ребенок, который приложил к Арауну электрошокер. Вот же… на языке завертелись некрасивые эпитеты, которыми я немедленно наградила – сюрприз! – настоящего сына Володи. Это что же за семья такая? Мистер Смит, миссис Смит и Смит-младший?!

– О, приходит в себя! Вы только гляньте! – вырвалось у Володи.

Я похолодела и попыталась затаить дыхание, не выдав себя ни малейшим движением. К счастью, речь зашла не обо мне.

– Итак, Максимилиан, толку от тебя никакого. Но хоть в качестве приманки сгодишься. Уверен, родители обменяют дудочку на своего ребенка. Я бы обменял.

Я повернула голову и натолкнулась взглядом на компанию похитителей, вставших вокруг Гольштейна-младшего, точно он был новогодней елочкой и одним своим видом немедленно требовал хоровод. Араун лежал без сознания чуть поодаль, его передние и задние лапы были связаны или стянуты чем-то. Но он и правда был в порядке. Меня просто выбросили и оставили валяться без всяких чувств на холодном полу. Руки оказались достаточно туго стянуты за спиной не то веревкой, не то жгутом – и не на шутку затекли. На лице по-прежнему была наклеена лента плотного скотча с рунами. Но зато на меня никто не смотрел. Это дало мне возможность пошевелиться, разминая плохо слушающиеся конечности. Я даже немного поменяла позу, развернувшись к театру действий в пол-оборота. Максимилиан обмяк на стуле. Ну что ж, по крайней мере, он не замерзнет. Куда бы меня ни притащили, нужно было ползти в противоположную от семейства сторону, найти выход и позвать на помощь. Ну, хорошо, не позвать, а промычать. Я сделала небольшое движение, приближающее меня к повороту, за которым можно было скрыться и исчезнуть. Длинный петляющий зал, погруженный во мрак, больше всего напоминал туннель метро, вот только был несколько ниже и не имел никаких железнодорожных путей. Должно быть, меня затащили в городской канализационный сток или ливневую канализацию. И ведь где-то неподалеку, под землей, может быть Гилиад! И именно отсюда мы получили первый тревожный сигнал, за которым последовало нашествие насекомых… Как много совпадений. Я сгибала и разгибала пальцы, помогая крови быстрее циркулировать. Мне нужно было привести себя в форму, чтобы выбраться из подземелья. Мозг снова и снова возвращал меня к последним событиям, которые я помнила, – к тому, что случилось перед потерей сознания. Я взяла в руки поддельный артефакт, а потом мир накренился и перед глазами возник белый шум, как у ненастроенного старого телевизора. Почему я не умерла? На ненастоящую дудочку наложили более легкое заклятие? Похоже, что так. В любом случае оно спасло мне жизнь.

– Пока нам не согласятся отдать артефакт, побудешь у нас.

Я повернула шею на голоса и краем глаза заметила еле заметное шевеление. Белая гончая, словно заснеженная клумба, выделявшаяся на фоне полумрака, начала подавать признаки пробуждения. Следующим, что я услышала, был замогильный вой, разрывающий ткань бытия и проникающий во все измерения сразу. Ужасно знакомая печальная песня, обращенная к мохнатым соплеменникам… Ох и намучилась же в свое время команда по зачистке памяти с мозгами моих соседей… Хорошо, что еще собаку не отобрали – Совет волшебников посчитал, что подобное решение может оскорбить короля эльфов и даже развязать войну между нашими мирами.

– Ты что, не завязал псу рот, болван?! – завизжал Владислав, отвлекаясь от стула с Максимилиа– ном.

Впрочем, он тут же закрыл рот и предпочел инстинктивно сползти по стене вниз и заткнуть уши, чтобы хоть немного ослабить давление на барабанные перепонки. А «семья Смитов» так и вовсе забилась в ужасном синхронном припадке, который, наверно, высоко бы оценили только хореографы и балетоманы. Когда зовом пользуется щенок гончей дикой охоты, к нему прислушиваются не очень охотно – иначе стая все время преследовала бы в лесу не оленей, а весьма безобидных бабочек и еще менее прытких гусеничек. Но вот к призыву взрослой собаки относились как к руководству к действию.

Из туннеля подул ветерок, принося с собой букет знакомых запахов пряного меда, цветущей акации и скошенных трав. Передо мной открылся портал, выпустивший свору белых гончих и трех всадников, которые были вынуждены пригнуться и припасть к шее лошади, чтобы не удариться головой о свод ливневки. Псы, словно убежавшее молоко, мягко обтекали меня, устремляясь вперед. Лошади ловко перепрыгивали через мое связанное тельце, точно я оказалась весьма экзотическим типом преграды на элитных лондонских скачках. Всадник, руководивший погоней, развернул лошадь и спешился. Я постаралась принять не такую унизительную позу и сесть, но руки и ноги по-прежнему неохотно слушались, поэтому пришлось все оставить как есть. Король эльфов бросил в сторону своих подданных и своры взгляд, убеждаясь в том, что все обойдутся и без него. Мне почему-то стало стыдно. Как будто я не полноценный некромант. Араун аккуратно снял полоску скотча с рунами и присел на колени, снимая путы с рук.

– Адель, ох, Адель… Ты позволишь помочь тебе подняться?

Я кивнула, сдавленно поблагодарила старого друга за помощь и попыталась взглядом отыскать своего пса, но с такого расстояния отличить его от других членов стаи оказалось невозможно. Риелтора и его странных сообщников смяли и оттеснили к стене. Кони топтались на месте, недовольно ржали, а всадники ругались на эльфийском, и я предпочла не вслушиваться в их возмущенные голоса.

Араун тем временем поднял меня на ноги и понес в сторону портала.

– Нет-нет, мне нужно допросить этих злодеев и выяснить, зачем они так отчаянно хотели заполучить дудочку, а потом найти Гилиада и…

– Послушай, но ты не можешь больше сотрудничать с человеком, который так поступает с новичком. Оставить тебя одну, с опаснейшим артефактом и мальчиком, неспособным дать отпор… это было чрезвычайно неблагоразумно и опасно… И ради чего? Чтобы отправиться в патрулирование, которое могло и подождать? – Мягкие руки удерживали меня, не давая упасть, и эти прикосновения напоминали о том, что без поддержки я снова лягу на полу неповоротливым кулем.

– Подожди, настоящая дудочка же находится в руках главы семьи Артефакторов? А та, которая была дома, просто подделка?

Король эльфов издал звук, похожий на вздох, и произнес:

– Нет никакой второй дудочки. Она всегда была представлена в единственном экземпляре, и сделать ее копию просто невозможно.

Адель. Чайник, завари!

Адель. Чайник, завари!

Эльфы слишком плотно вросли в природу и могли себе позволить путешествия между мирами комфортным бизнес-классом, заимствуя по чуть-чуть энергии у крепких старых деревьев и экосистемы своего мира в целом. Они брали ровно столько силы, чтобы никому и ничему не навредить. Араун долго вплетал в мое тело лечебную магию, нашептывая слова на родном языке, а потом вытащил нас из ливневки. Недолго думая, король эльфов проложил еще один портал – до квартиры Гольштейнов. После полутьмы подземелий обычный день, врывающийся через молочную ткань тюля, казался ужасно ярким. Про волшебный народ никогда нельзя было знать наверняка, как они реагируют на ситуацию. Впервые за все время нашего общения давний друг выразил свою позицию четко и прямо.

Я устроилась уже на знакомой кухне Артефакторов, гадая, когда успели исчезнуть злодеи и два помощника короля вместе с тремя лошадьми. Араун-эльф деловито заваривал травы из своего мира в прозрачном чайнике и всей своей позой отказывался комментировать происходящее. Периодически король эльфов качал головой, погруженный в себя. Араун-пес виновато положил мне голову на колени, а Максимилиан вертел в руках злосчастную дудочку.

– Ты чуть не умерла по моей вине, – сокрушенно выдавил младший Гольштейн. – Я надеялся, что эти злодеи потеряют интерес к дудочке, если решат, что она – подделка. И это из-за меня они вошли в дом. Это я попросил их впустить…

– Не вини себя. – Немного дрожащей рукой я погладила пса, надеясь, что смогу выразить всю свою благодарность.

Мне хотелось рассказать Арауну о расследовании, обо всем, что произошло со мной за последнее время, но вместе с тем я видела, что старый знакомый хочет как можно скорее вернуться в свой мир. Наверно, королю эльфов вообще неприятно видеть меня – после того, как я заявила, что не испытывала к нему ничего, кроме дружбы. Быть рядом с тем, кто отверг тебя, наверно, одно из самых больших испытаний – я помнила это по юношеским годам.

– Максимилиан, ты никому и никогда не расскажешь, что сделала Адель, – наконец нарушил молчание гость.

– Вы про дудочку? – понимающе отозвался юноша.

– Никто, кроме нас троих, не должен знать, что некромант смогла вынести артефакт за порог.

Передо мной всплыл кусочек разговора и блеклые картинки, прорвавшиеся в мой мозг сквозь забытье. Кажется, я действительно слышала фрагмент диалога, перед тем как окончательно потерять сознание. Расплывчатая фигура пинает дудочку обратно в комнату и, кряхтя, поднимает мое тело.