Вот в чем дело. Если она не может уговорить Уну присоединиться к ней, ей придется оттолкнуть ее.

Рен глубоко погрузилась в колодец боли и нашла внизу кислоту, разъедающую все вокруг.

– Ты думаешь, что можешь наказать меня, чтобы не пришлось наказывать себя. Но я вижу тебя насквозь, Уна. Ты потеряла Байерса. Ты потеряла мальчика. И затем ты потеряла меня. Ты не такая идеальная, как думаешь, не так ли?

Щеки Уны покрылись румянцем. Шок сменился на гнев, а затем на стыд. Адреналин все еще бурлил в венах Рен, после того как она высвободила часть горечи, но в этом не было ничего приятного. Когда последняя дрожащая скрипка перестала играть, Уна высвободила руку и спрятала все эмоции под маской.

– Ты такая жалкая, Рен.

Боль порождала боль, снова и снова. Рен не знала, как остановить ее. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы все стало как раньше. Но все, что между ними было, обратилось в прах. Подобрав юбки в насмешливом реверансе, Рен сказала:

– Благодарю за танец.

– Не двигайся. Я не выпущу тебя из виду, пока ты не закончишь дела с королевой.

В этот момент Рен мельком увидела Хэла с ее медицинской сумкой. Рядом с ним шел герцог Мэттонви. Когда они подошли к девушкам, Барретт посмотрел на Уну благоговейным взглядом. Он снял маску и прижал ее к сердцу.

– Прошу, простите мое вторжение, капитан Драйден, – мягко произнес Хэл, – но я хотел бы представить вам кое-кого. Герцог Мэттонви высоко ценит военную стратегию данийцев и обладает впечатляющей коллекцией сабель.

Барретт поклонился так низко, что коснулся бородой пола.

– Для меня действительно большая честь познакомиться с вами, капитан.

Уна уставилась на них со смутным отвращением и явным замешательством.

– Очень приятно.

– Взаимно. Я так много слышал о ваших достижениях на войне.

– Да! – вклинилась Рен. – Капитан Драйден была моим командиром. Она не только бесстрашный солдат, но и прекрасный рассказчик. Ты обязана рассказать герцогу о своих подвигах во время Второй битвы на реке Мури. – Вновь повернувшись к Барретту, она хлопнула в ладоши. – Она рассказывает это так чувственно. Никто не может сдержать слез.

Уна пронзила ее предупреждающим взглядом.

– Я бы очень хотел услышать ваш рассказ. – Глаза герцога округлились, а во взгляде читалось ликование. Затем его внимание переключилось на меч у Уны на бедре. – Какая красота! Это же настоящая данийская сталь.