Рен открыла сумку и вытащила перчатки и маску.

– Тебе не обязательно оставаться. Это не та же смерть, что на поле боя.

– Я знаю. Но я хочу остаться.

Рен нахмурилась и протянула ему маску.

– Ладно.

Когда Рен почувствовала, что достаточно твердо стоит на ногах, она подошла к кровати. Каждый шаг казался деревянным. Ее разум будто уносился все дальше и дальше. В складках простыни она могла различить слабые очертания лица. Богиня небесная, как она не хотела делать этого. Но кто-то должен был засвидетельствовать произошедшее.

Трясущейся рукой она отбросила простыню и увидела молодого человека. У него были тусклые, полуоткрытые глаза и светлые волосы, похожие на пучок золотарника. Во рту не хватало сигареты. Рен сделала глубокий успокаивающий вдох, борясь с волной ужаса и горя. Наконец она нашла доказательства, которые искала.

Это было тело Джейкоба Байерса.

«Сосредоточься. Сломаешься позже».

Она могла это сделать. Всего несколько минут она могла быть объективной и холодной. Она заставила себя снова взглянуть на его бледное лицо и заметила, что он находится на ранних стадиях аутолиза. Никакого вздутия живота. Никакого разжижения органов или жидкости, вытекающей из отверстий. Только слабое желтое обесцвечивание и вздутие плоти. По ее подсчетам, он был мертв меньше двадцати четырех часов. Они были здесь, когда он умер.

Она могла спасти его, но опоздала.

Сдавленный всхлип вырвался наружу. Глубоко внутри она знала, что ни одна из жертв Лоури не выжила. Но до этого момента в ней все еще теплилась надежда. Она все еще верила, что, возможно, Байерс, пропахший табаком и постоянно спрашивающий о том, что он пропустил, однажды вновь вернется в офис. Всего несколько недель назад они прятались вместе, заполняли документы Уны и смеялись над шутками друг друга. Он расслаблялся и варил кофе. Она подкалывала его и лечила. Такой была ее жизнь. Все было так обыденно.

Ее руки тряслись. Горло горело от желчи. Рен еле сдерживала крик. Ей хотелось влить в Байерса магию. Расширить его легкие и запустить сердце. Активировать нервную систему. Все что угодно, лишь бы дать его истощенному телу жизнь. Сколько раз она видела трупы на поле боя и сетовала на бесполезность своей магии? Сколько раз она желала отменить смерть?

«Сломаешься позже», – яростно повторила она. Это было больше чем скорбь. Все они были мертвы: и весрианцы, и данийцы.

– Ты знала его? – тихо спросил Хэл.