В тот момент, когда Таньтай Цзинь обнял Сусу, в ее голове стало пусто. Но причиной тому была не его самоотверженность – девушка ощутила, что Слеза угасания души в ее груди мгновенно сгорела, превратившись в девять шипов. Он и сам не подозревал, что чувства, неосязаемые, как воздух, давно проникли в самую глубину его сердца. Кровь, прежде невозмутимая и холодная, как воды стоячего озера, в одно мгновение вскипела и забурлила.

И все же незаметно где-то глубоко внутри него что-то забурлило. Падая и закрывая ее от стрел своим телом, он даже подложил под затылок Сусу ладонь. Оказавшись так близко к Таньтай Цзиню, она ясно видела напряжение в его глазах. Время словно застыло. Вдруг Сусу заметила, что белый жук, подаренный Сяо Шанем, выпал у нее из-за пазухи: пронзенное стрелой, насекомое развалилось надвое.

Но сейчас было не до этого. Наступил момент, когда она наконец могла выполнить свою миссию. Даже Гоую заволновался:

– Моя госпожа, скорей!

Ради этого момента они здесь.

Сусу стиснула зубы и схватила шипы. Таньтай Цзинь все еще прижимал ее к груди, когда за его плечами возникли три золотых шипа и вонзились ему в сердце. Он опустил голову и непонимающе посмотрел в бесстрастные глаза девушки. Кровь отлила от его лица, и ярко-алая капля вытекла из уголка рта. Спустя долгое время он отпустил Сусу.

– Почему? – спросил Таньтай Цзинь.

Девушка обратила к нему ясный взгляд:

– Я пришла, чтобы убить тебя.

– Убить меня? – эхом повторил он. – Нет, ты не можешь… Я же…

Слова застыли у него у горле, когда в сердце воткнулись еще три шипа. Он побелел как бумага и поднял голову. В глазах Таньтай Цзиня разлилась чернота, а лицо сковал холод.

– Значит, все ложь! Ты никогда не любила меня… Ты, как и все, хочешь моей смерти!

Чутье подсказало Сусу, что что-то не так, и она поторопилась вонзить в его сердце последние три шипа. Вдруг Таньтай Цзинь странно скривил губы, а вокруг его сердца разлилось голубоватое сияние. Ночной летний ветер, развевавший волосы Сусу, резко похолодел.

– Е Бинчан дала ему чешуйку, защищающую сердце! – ахнул Гоую.

Это в нее ударились шипы, перед тем как разлететься на осколки.

Побледнев, как мертвец, Таньтай Цзинь поднял руку и отбросил Сусу. Мощь лилового лепестка подорвала ее собственные силы, и, когда чешуйка нанесла ей еще удар, изо рта девушки хлынула кровь. В следующий миг к ее горлу приставили меч.

Сусу пришла в отчаяние. Ее сознание опустело, и тело застыло. Три божественных шипа были сломаны. Ее миссия провалена! Но страшнее всего было лицо Таньтай Цзиня. Опустившись перед ней на колени, он заглянул девушке в глаза и окровавленными губами процедил: