– Больно? Эта боль ничто в сравнении с тем, что творится в моем сердце.

Он так сильно хотел убить ее, но пусть она живет. Из уголков его рта сочилась кровь. Посмеявшись и снова начав напевать, он схватил Сусу за руки и прижал их к стене над ее головой. Этой темной ночью Таньтай Цзинь отбросил все, что его сдерживало, и поддался желаниям.

– Чувствуешь? – произнес он, коснувшись капель ее сока на волосах девушки, и небрежно стер их.

Это была его ненависть.

Глава 37 Смятение

Глава 37

Смятение

Эта ночь показалась Сусу бесконечной. После того как она погрузилась в глубокий сон, ей приснилась гора Забвения бренного мира. Вот она, крошечная новорожденная птичка с неокрепшими крылышками, еще не принявшая человеческий облик. Совершенствующийся в скромных одеждах бережно укутывает ее в расшитую сотнями нитей парчу и, стоя на мече[79], летит с нею на руках.

– Отныне твой дом – Хэнъян. Твой отец будет заботиться о тебе.

Маленькая духовная птичка пугливо выглядывает из расшитой парчи и с любопытством осматривается по сторонам. Над ней серое небо, в котором кружит всевозможная нечисть. Совершенствующийся мягко касается ее головы и, взмахнув рукавами, превращает пасмурный день в солнечный, наполненный пением птиц и ароматами цветов.

Внизу, в долине, ее обступают старшие братья и сестры. Они удивленно смотрят на нее:

– Младшая сестренка наконец-то разбила свою скорлупу!

– Младшая сестра, меня зовут Яо Вэй! Я приготовила для тебя подарок. Желаю благоденствия и крепкого здоровья!

– Сестренка, я Ци Юэ, твой старший брат! У меня для тебя подарок.

– Я тоже, я тоже твой старший брат! Это духовная роса с острова Пэнлай[80]. Надеюсь, ее можно пить вместо молока.

Ее появление вдохнуло новую энергию в секту, пришедшую к тому времени в упадок. Она, словно чистый родник, влившийся в пруд, оживила в нем стоячую воду. Сестры собирали для нее духовный мед, а юноши брали с собой в тайные царства, чтобы поиграть.

Один из старших братьев учил ее обращению с мечом, другой – заклинаниям. Если она в чем-то ошибалась, все с готовностью принимали ответственность на себя. Во времена хаоса и крови, пока в мире свирепствовали разрушение и смерть, для Сусу оставили лучшее: над ее головой всегда было чистое небо, гора Булян изобиловала одухотворенными источниками, а снег не таял круглый год.

Во сне к Сусу вернулись счастливые воспоминания: радость полета на мече, звон воды из одухотворенного источника, сверкающий снег. На миг ее лицо стало беззаботным, а губы тронула легкая улыбка. Но откуда-то из-за пределов блаженного сновидения ее все настойчивее беспокоил звук капающей воды, и наконец девушка открыла глаза. Все ее тело болело так, словно побывало под колесами телеги. Она лежала обнаженная, едва прикрытая лохмотьями разорванного верхнего платья, исподнего на ней не было и в помине. Сусу слегка пошевелила опухшими пальцами руки и тут же покрылась холодной испариной от острой боли. Сквозь щель пробивались лучи рассвета, снаружи доносился и шум воды: шел дождь. Бездумно глядя на небо, она здоровой рукой натянула разорванное платье на себя. Ни ополоснуть раны и ссадины, ни смыть следы страсти Сусу не могла.