Через какое-то время я перестала ощущать твердое дерево за спиной – лишь прохладный ветерок ласкал мою спину. Феникс бережно положил меня на берег озера и торопливо снял с себя всю одежду. Я, нисколько не стесняясь, залюбовалась его мощной грудью и гладким подтянутым животом. Мой взгляд медленно скользил по его телу все ниже и ниже, пока не заметила выступающую часть. Сердце дрогнуло, и я сильно удивилась. Когда я впервые увидела Феникса без одежды, эта часть его тела выглядела несколько иначе…
Дыхание Феникса участилось. Я подняла глаза и наткнулась на его пристальный взгляд. Потемневшие глаза, полные страсти… И все же я не могла понять, почему он
Гладкая, как нефрит, кожа, мягкие и плавные линии его тела… Весь облик Феникса соблазнял меня, будто я была под действием какого-то заклинания. Потянувшись, я очертила пальцем изгиб ключиц и вдруг поняла, что больше не боюсь его. Феникс взял мою руку и с нежностью обхватил пальцы губами. Облизнув каждый, он стал посасывать их. Я не смогла сдержать дрожь – видимо, правду говорят, что пальцы связаны с сердцем[291]. Мое сердце бешено заколотилось в груди, и мне казалось, что оно начало таять.
Сиреневатый лунный свет заструился по земле, меня окутало благоухание османтуса, и я не сразу поняла, что то был мягкий аромат вина. Насладившись моими пальцами, Феникс обхватил губами мочку моего уха, а затем, покрывая тело горячими поцелуями, стал спускаться все ниже. Я осознала, что одежда соскользнула с меня и теперь лишь звездный свет обволакивал мое тело.
Опавшие лепестки цветов качались на легких волнах, омывавших меня. Я даже не понимала, что лежу в воде, лишь ощущала страстные и горячие поцелуи Феникса. Он поцеловал мою шею, скользнул губами по груди и дальше, вниз, до самых пальцев ног. Этот мужчина, всегда такой гордый и высокомерный, всегда смотрящий на всех сверху вниз, сейчас лежал между моих ног и ласкал сокровенные части моего тела. Горячая волна жара накрыла меня, я задрожала, и наконец хлынул благодатный дождь после долгой засухи[292]…
В лин-тай, обиталище моих душ, воцарился хаос. Все чувства были обострены, я ощущала сильный жар, будто все тело пылало. Мне казалось, будто я вот-вот сгорю дотла. Я подумала, что, наверное, даже Нирвана Феникса не сравнится с этими ощущениями…
Феникс больше не удерживал меня, а я уже и позабыла, что хотела сбежать. Сердце колотилось с таким грохотом, словно гром гремел. Все, что я могла, – лишь издавать странные звуки. Я почувствовала, как выступающая часть тела Феникса вошла в меня. Сокрушительная сила, подобно тому, как раскалывают бамбук, пронзила мое тело. Внезапно, будто первый весенний гром в сезон Пробуждения Насекомых[293], я ощутила сильную боль. Небеса будто поменялись с Землей местами, никогда прежде мне не было так больно, как в тот момент! Но уже через мгновение боль ушла, и я будто провалилась в Великую пустоту[294]… Все мысли, чувства смешались, подобно облакам и туману…
Инстинктивно я попыталась оттолкнуть ногами того, кто причинил мне столь сильную боль, но ничего не вышло. Тогда я укусила его за плечо. Мое ухо обожгло горячее дыхание Феникса.
В этот момент стихли ветер и волны, замерли облака. Казалось, даже время застыло и остались лишь ритмичные движения наших тел.
Я будто слышала чарующее оперное пение из зеркала Мирской Суеты:
…На хрустально-чистых озерных волнах покачивались ярко-красные лепестки Огненного дерева[298] Вода смыла рубиново-красную тонкую струйку из-под моих ног.
– Сюй… Фэн… Сюй Фэн… – Не знаю, из-за боли или же из-за жара, я прижималась к его груди и постоянно повторяла его имя. Я не понимала, хочу ли, чтобы он остановился или чтобы продолжал…
Пряди наших длинных черных волос спутались в воде, а обнаженные руки и ноги переплелись. Волны снова стихли, и Феникс притянул меня к своей груди. Его сердце билось так сильно, будто он
– Цзинь Ми… Цзинь… Ми… – Феникс снова и снова повторял мое имя. Приподняв мой подбородок, он смотрел на меня с такой страстью, его глаза сияли так, будто были полны звездного света. Казалось, стоит мне протянуть руку, и я смогу коснуться этих звезд.
Этой ночью под огненно-красным деревом, в кристально чистой воде, подобно причудливо изогнутым ветвям, я снова и снова сплеталась с тем, кто, как я думала, совсем недавно хотел меня убить…
Так вот что бессмертный лис называл парной культивацией. Она оказалась довольно болезненной…
Это был восьмой день второго лунного месяца[300]. Благоприятный день для проведения свадебной церемонии, для вручений свадебных подарков от семьи жениха и вручения приданого невесте, для принесения жертв и чтения молитв Небесам о семейном благополучии, для заселения жены в новый дом, для свадебного путешествия. Благоприятный день для освящения храма и получения благословения[301]. Благоприятный день для закладывания фундамента нового дома, для возведения стен, для возведения балок, для закладывания крыши, для установки двери. Благоприятный день для похорон, для рытья могилы[302]…
В общем, идеально подходил для чего угодно. Никаких запретов в этот день!
– Цзынь!
Я проснулась от грохота. В утреннем тумане стройный и высокий силуэт Рыбешки напомнил мне изумрудно-зеленую ветвь дерева Бодхи с Западных Небес – такой же отдаленный, созерцающий истину… Рыбешка стоял ко мне спиной, перед квадратным столом из самшита. В руках он держал осколки разбитого фарфора. У его ног лежал зверь сновидений, озаренный ярким светом.
Я протерла глаза и села на диванчике, сплетенном из стеблей глицинии. Оказалось, что пока ждала Рыбешку в гостиной, то нечаянно уснула от усталости. Кажется, мне снился какой-то очень длинный сон, но в то же время словно ничего и не снилось… Я привыкла каждый день завтракать во дворце Небесных сфер. Вот только ночная парная культивация отняла у меня много физических сил. За то время, что Рыбешка готовил завтрак, я успела устать. Хм, увеличилась ли хоть немного моя духовная сила? Я решила, что когда останусь наедине с собой, то обязательно испытаю ее.
– Проснулась? – хмуро спросил Рыбешка. Он выглядел напряженным.
– Угу. – Я босиком прошла к столу, заставленному вкусностями. У меня тут же разыгрался сильный аппетит. Но не успела я сделать еще шаг, как Рыбешка схватил меня за запястье и остановил:
– Осторожно!
Я увидела на полу два острых осколка, они были прямо у моих ног. Мне повезло! Я хотела было применить заклинание, но Рыбешка меня опередил, призвав легкий ветерок. Осколки тотчас соединились – фарфоровое блюдце в форме полумесяца выглядело так, будто и не разбивалось. Рыбешка налил в него воды и, сев напротив меня, молча сделал глоток.
Я набросилась на еду. Через какое-то время подняла глаза и поняла, что Рыбешка сидел все так же неподвижно и не сводил с меня пристального взгляда. Он крепко держал в руках блюдечко, но воды в нем не убавилось. Я даже предположить не могла, о чем он так задумался. Я помахала рукой перед его лицом:
– Не будешь завтракать?
Рыбешка пришел в себя, взял тонкие палочки из слоновой кости и попытался подцепить нежный стебелек бамбука. Я не понимала, что с ним такое: его руки будто одеревенели, куда-то исчезла элегантность. Рыбешка держал палочки для еды так, будто это была рукоятка смертельно опасного оружия. Несколько неудачных попыток спустя, так и не сумев ухватить скользкий побег бамбука, он отложил палочки в сторону. Рыбешка нахмурился. Зверек сновидений проковылял к двери и замер в нерешительности – казалось, он очень хотел уйти, но боялся.
Я заботливо подхватила нежный хрустящий побег и положила ему в чашку с кашей из пяти злаков. Потом убрала зеленый лук, который Рыбешка ужасно не любил, и пододвинула чашку к нему поближе. Меня переполняла гордость: какая же я добродетельная и заботливая!
Вот только обычно мягкий и ласковый Рыбешка даже не улыбнулся мне. Он по-прежнему был погружен в свои мысли – будто застрял там. И ни слова не проронил. Вздохнув, я смирилась и, стараясь не обращать внимания на неловкость, продолжила есть.
– Полиантес зацвел этой ночью, – наконец заговорил Рыбешка. – Жаль, что моей любимой не было рядом… Когда он расцвел, не было никого, кто восхитился бы им… Одинокий цветок, который никому не принадлежит… Думаю, нет ничего печальнее.
– Почему никто не восхитился? Я подарила его тебе, так что ты его хозяин. Он расцвел ночью, для тебя, так что это было не напрасно.
Закончив есть, я поднесла к носу пиалу зеленого чая, чтобы насладиться ароматом. Но тут появился сильный ветер и швырнул меня в объятия Рыбешки. Мои руки оказались у него на груди. Я запрокинула голову и посмотрела в изящное лицо Повелителя ночи.
– Действительно ли я хозяин этого цветка? – Он улыбнулся, но, какой бы нежной ни была его улыбка, он не смог скрыть грусть в глазах. Рыбешка наклонился и припал к моим губам. Мягкое, но холодное прикосновение… Такой же лед, как и в стихах. Я испуганно задрожала, мысли путались – словно густой туман окутал их.
Я очнулась от прикосновения сильных и ледяных рук. Отодвинувшись, увидела светло-серебристый хвост дракона. В ярком свете солнца от него исходил мягкий лунный свет. Я держала руку на его груди, не давая ему приблизиться ко мне. Странно, это должно было стать неожиданностью, но я почему-то ожидала чего-то подобного. Рыбешка глубоко вздохнул и сказал: