Феникс прищурил персиковые глаза. Несмотря на сгущающиеся сумерки, я увидела, как он расплылся в улыбке. Это было так красиво – будто цветы алой сливы заполнили собою горы и выжгли сверкающий снег. Все замерли, увидев улыбку Феникса. По щекам Бессмертных дев из народа птиц поплыли пунцовые облака. Казалось, они опьянели от счастья. А глаза принцессы Суй Хэ заблестели. Вот только у меня от такой улыбки холодок пробежал по коже. Феникс обычно никогда таких эмоций не проявлял. У него был противный характер, он либо насмехался надо мной, либо нагло кричал и командовал, но никогда, никогда не улыбался мне так. Я не смогла сдержать дрожь и в страхе склонила голову.
Внезапно полы одежды Феникса заколыхались, хотя ветра не было. Он извлек из ножен меч, и его мерзкий характер брызнул во все стороны. Свист меча резал слух, а холодный блеск клинка ослепил меня. Я была в ужасе. Фыркающий владыка тут же оказался передо мной, закрывая меня от Феникса. Его спина была напряжена, как натянутая тетива лука. Фыркающий владыка был готов к любому выпаду Повелителя огня. Какое-то время оба смотрели друг на друга, а потом Феникс внезапно запрокинул голову и рассмеялся:
– Что такое? Разве могу я причинить вред будущей супруге Повелителя ночи?
Повелитель огня развернулся и ушел, взмахнув рукавом[277]. Странное ощущение, как если бы после раскатов грома не пошел дождь. Все недоуменно переглядывались и выглядели растерянными. Принцесса Суй Хэ бросила на меня быстрый взгляд и поспешно побежала по ступенькам, надеясь догнать Феникса. Возможно, мне только показалось, но в ее глазах мне почудилась вражебность.
Я растерянно наблюдала за удаляющимися силуэтами. Я не была в этом уверена, но… но в улыбке Феникса, мимолетной, как весенний ветерок, промелькнуло желание убивать…
Принцесса Суй Хэ сумела догнать Феникса. Она что-то ему сказала, но тот лишь отмахнулся от нее. Все, что ей оставалось, – повести за собой группу бессмертных дев из народа птиц на запад, во дворец Пурпурных облаков. Но принцесса то и дело оборачивалась. Феникс же стоял на месте, глядя в небеса, полные звезд. Я не знала, где сейчас бродят его мысли. Позади него замер отряд бравых небесных воинов, а в их руках сверкало грозное и могучее оружие.
Фыркающий владыка вздохнул с облегчением:
– В самом деле, что воевать, что любить! С тех пор как этот Сюй Фэн стал Повелителем огня, я уже сыт по горло его растущим день ото дня гневом!
Я пожала плечами:
– Неудивительно, что он все время злится. Ему ведь приходится сжигать себя каждые пятьсот лет.
– Сжигать себя? Красавица, имеешь в виду Нирвану Феникса? – Фыркающий владыка подпер голову рукой и задумался на какое-то время, а потом добавил: – Ну, думаю, в твоих словах есть смысл.
И тут я услышала испуганный возглас:
– Ваше высочество!
Я испугалась того, что вообразила, и, когда услышала крик небесного солдата, тотчас обернулась. Меч с грохотом упал на землю. Феникс схватился за грудь и пошатнулся. А затем упал – будто гора обрушилась. Не знаю, может, это из-за испуга, когда Феникс чуть было меня не убил, но мой разум будто затмило. Едва я увидела, как он вот-вот потеряет сознание, то действовала быстрее, чем думала. Вскочив на облако, я подлетела к Фениксу. Растолкав небесных воинов, окруживших его, я увидела генерала Ху Чжана, помогающего ему подняться. Феникс нахмурился и прижал руку к груди. Превозмогая сильную боль, он сказал:
– Все в порядке, просто старая рана от чумной иглы дала о себе знать. Скоро пройдет.
Я содрогнулась. Такое чувство было, будто тля разъедает все мое виноградное естество. Генерал Ху Чжан взволнованно воскликнул:
– Если рана дала о себе знать, значит, нужно обратиться к лекарю. Зачем терпеть боль и откладывать? Я отведу вас к Верховному небожителю владыке Лао, он вас осмотрит и даст чудодейственный эликсир для лечения.
– Не торопитесь, генерал. У меня есть лекарство, способное исцелить Повелителя огня. – Слова сами вырвались у меня изо рта, и я сразу же пожалела об этом. Феникс только что хотел меня убить, а я, несмотря ни на что, хочу вылечить его. Не слишком ли великодушно с моей стороны? В будущем мне не следует быть такой доброй к врагам.
– И какое же у вас есть лекарство, дева Цзинь Ми? – сурово спросил генерал. Несмотря на то что у него был довольно-таки простодушный вид, он все-таки не доверял мне.
Я терпеливо объяснила:
– Священный гриб долголетия. Он может исцелить Повелителя огня и уж точно не навредит ему.
– Священный гриб долголетия! – Квадратное и пухлое лицо генерала Ху Чжана покраснело. Похоже, ему стало стыдно, что он подозревал меня, поэтому принялся снова и снова извиняться передо мной. Он приказал кому-то отвести Феникса во дворец Ветвей платана, чтобы я дала ему лекарство.
Всю дорогу во дворец Феникс держал голову полуопущенной, его глаза были прикрыты, и он не произнес ни слова. Я не знала, о чем он думал, и не знала, по-прежнему ли испытывает боль. Ляо Тин и Фэй Сюй помогли Фениксу пройти в покои и уложили его в постель, по сторонам которой были расставлены странные камни. Феникс медленно открыл глаза и, даже не взглянув на меня, равнодушно махнул слугам. Те поспешно удалились. Повелитель огня снова закрыл глаза и сложил руки на животе. Брови нахмурены, скулы напряжены. Видимо, боль была такой сильной, что он даже стиснул зубы. Но чрезмерной бледности
Сотворяя священный гриб долголетия, я с беспокойством оглядывалась по сторонам. В огромных покоях Феникса почти ничего не было – только пара медных курильниц в форме львов суань-ни[278], которые грациозно извергали клубы благовонного дыма. А мертвая тишина свидетельствовала о том, что поблизости нет ни души. Если Феникс, проснувшись, захочет поразить меня мечом – его некому остановить. От этой мысли у меня задрожали руки, и я ощутила сильное сожаление. Лучше бы я нарушила свое слово и незаметно ушла, пока Феникс оставался без сознания! Но стоило мне об этом подумать, как Феникс тихо застонал. Кажется, боль становилась действительно невыносимой. Он судорожно сжал руки. Едва я увидела его в таком состоянии, как странное чувство, будто тля поедает мое сердце, внезапно вернулось. Я отбросила мысли о побеге и сосредоточилась на сотворении священного гриба долголетия.
Но на сердце у меня по-прежнему было неспокойно. Когда Феникса ранили чумной иглой, я дала ему лекарство из священного гриба долголетия. И ни разу потом не слышала, чтобы рана вновь давала о себе знать. Почему же сегодня, стоило ему наставить на меня меч, как через мгновение, словно скала, обрушился на землю? Если так подумать, то Феникс всегда старался во всем всех превзойти. Он никогда не стал бы перед кем-либо показывать даже малейшую слабость, не говоря уж о том, чтобы притворяться больным. Так что я отогнала сомнения, вскипятила воду и отварила половинку гриба долголетия. В тот момент, когда я поднесла лекарство, Феникс внезапно открыл глаза и пристально посмотрел на меня. Я так испугалась, что едва не плеснула отвар ему в лицо. С трудом успокоившись, я возмущенно сказала:
– Раз уж ты пришел в себя, то сам пей грибной отвар. Не буду тебя беспокоить.
Только было я развернулась, как услышала за спиной еще один приглушенный болезненный стон. Обернувшись, я увидела, что Феникс одной рукой прикрывал лоб, а другой сжимал покрывало с такой силой, что даже костяшки побелели. Я тут же вернулась и села на краешек постели. Помассировав ему виски, спросила:
– Разве только что у тебя не грудь болела? Почему сейчас за голову держишься?
Рука Феникса, которая сжимала покрывало, тут же переместилась на грудь. На лбу выступил пот. Тяжело дыша, он ответил:
– Я чувствую боль во всем теле, не могу понять, где именно болит…
Я смотрела на его измученное от боли лицо. Если не обращать внимания на странное ощущение тли, пожирающей изнутри, все это было довольно увлекательно. Как говорится, бесчестные поступки неизбежно навлекут наказание свыше. Никто не заставлял его постоянно обижать меня, слабого духа, просто потому, что его духовная сила намного превышает мою, а сам он старше и мудрее.
Посмотрев на него еще немного, я, так уж и быть, решила оставаться милосердной и помогла ему сесть. Зачерпнув ложечкой из сине-белого фарфора цинхуа[279] отвара из священного гриба долголетия, я поднесла его к губам Феникса. Но едва губы Феникса коснулись края ложечки, как он отвернулся и с отвращением сказал:
– Слишком горячо.
Мне ничего не оставалось, как подуть на ложечку, а затем предпринять еще одну попытку напоить Феникса. Пил он неохотно, то и дело морщась от отвращения. Ему потребовалось чуть меньше половины большого часа, чтобы выпить крохотную плошку отвара. Если бы я знала, насколько хлопотно окажется лечить Феникса, то просто вырубила бы его и залпом влила лекарство ему в рот.
Я помогла птичке поудобнее лечь и заметила, что его дыхание постепенно становится легче, а нахмуренный лоб расслабляется. Решив, что ему стало лучше, я собиралась уйти, но, кажется, этой ночью между нами возникла какая-то особая связь: стоило мне подняться с постели, как Феникс снова начал стонать от боли. Мы, духи из Цветочного царства, всегда доводим начатое до конца. Все, что я могла, – вырастить еще один священный гриб долголетия, сварить отвар и поить его. Феникс проворочался всю ночь и съел целых пять грибов долголетия. Я подумала, что теперь-то он точно будет жить спокойно, хотя это и страшное расточительство даров природы.