– На самом деле это лисья колокольня. Кое-какие запасы на чёрный день в ней действительно хранятся, потому и прозвали за глаза амбаром.

– Никогда не слышал, чтобы этот колокол звонил, – удивился Ху Фэйцинь.

– А он и не звонит никогда. Такими колоколами собирают Великие семьи, у каждой есть свой. За всю историю мира демонов Великие семьи собирались вместе лишь четыре раза.

– Во время небесных войн? – догадался Ху Фэйцинь.

Ху Сюань кивнула.

Ху Фэйцинь какое-то время разглядывал колокольню, прикрыв глаза ладонью щитком. Бок колокола блестел отражённым солнцем и слепил глаза. Ху Фэйцинь невольно подумал, что в мире демонов очень яркое солнце.

Ху Сюань взмахнула рукой. Тяжёлый засов взвился в воздух и, сделав несколько кульбитов, шмякнулся на землю возле ворот, подняв облако пыли. Ху Фэйцинь тут же расчихался. Ху Сюань смущённо потёрла нос, несколькими взмахами руки отодвинула засов дальше, чтобы освободить дорогу. Двери амбара распахнулись по щелчку. Вероятно, всё здесь было завязано на лисьих силах.

– Думаю, – сказала Ху Сюань с заминкой, – дальше тебе лучше идти одному. А-Вэй… хм, ну, да ты и сам знаешь.

Ху Фэйцинь кивнул.

[197] Воссоединение

[197] Воссоединение

Ху Фэйцинь всегда полагал, что амбары – место тёмное и… страшное.

Когда-то давным-давно, ещё на Небесах, старшие братья сыграли с ним злую шутку, заперев его в амбаре. Ему было немногим больше четырёх лет, но он на всю жизнь запомнил тот страх, который испытал за несколько часов заточения. Не страх темноты, но страх перед тем, что в этой темноте непременно скрывается, страх звуков, наполняющих эту темноту, страх неизвестности…

Сейчас, вспоминая об этом, Ху Фэйцинь полагал, что это были насекомые или мыши, шуршали себе в темноте, даже не подозревая, что до холодного пота перепугали запертого в амбаре ребёнка.

Он не слишком уверенно заглянул в раскрывшийся зев темноты амбара. Впрочем, не так уж там было и темно: он различил дрожащие маячки огоньков пламени – лампы на стенах.

Прежде чем переступить через порог амбара, Ху Фэйцинь вытянул шею и принюхался. Не было ни запаха сырости, ни затхлости. Обычный запах запертого помещения без окон. Ну и запах лисьего демона, запечатанного где-то внутри. Кроме того, Ху Фэйцинь буквально физически ощутил яростную ауру, просачивающуюся из амбара наружу. О да, Ху Вэй был очень зол.

«Может быть, – невольно подумал Ху Фэйцинь, – не стоит сразу снимать печать?»

Он шагнул внутрь, придержался рукой за стену. Под ногами были ступени, уходящие по наклонной вверх. Лестница.

Сначала Ху Фэйцинь ничего не слышал, потом до его ушей стало доноситься приглушённое рычание. Слов он не мог различить, но предполагал, что Ху Вэй осыпал нелестными словами всех, кто приходил на ум, начиная Недопёском и заканчивая Ху Цзином. И Ху Фэйцинь, разумеется, тоже этой чести удостоился.

Когда стало можно что-то разглядеть, Ху Фэйцинь остановился. Лисьи цепи действительно не были цепями в истинном смысле: они светились синеватым светом, потому что были сотканы из лисьего огня. Раскинутые из угла в угол, пересекающиеся в нескольких направлениях, они делали дальний угол темницы похожим на светящийся лабиринт. За ними стоял Ху Вэй, почти раздетый, в одной только нижней рубахе и штанах; по четыре цепи тянулось к его запястьям, ещё одна к шее, – девять цепей, как и говорила Ху Сюань.

Ху Фэйциня, остановившегося в нескольких шагах от него, Ху Вэй не замечал. Ху Фэйцинь предположил, что Лисья печать подавляет силу лисьих демонов, поэтому у них притупляется слух, нюх и зрение. А может, дело было в запахе полыни, которым Ху Фэйцинь напитался, пока Ху Сюань вела его к амбару: Ху Фэйцинь и сам чувствовал, что восприятие его несколько исказилось.

Ху Вэй, как потом выяснилось, принял его за кого-то из лисьих демонов, посланных отцом, чтобы его проверить или, быть может, попытаться накормить. Приближаться к себе он не позволял даже Ху Сюань.

Расслышав шаги, но не признав за полынью запаха, он принялся ругаться ещё громче:

– Явился? Ну подойди, подойди, я тебе все хвосты поотрываю!

Ху Фэйцинь фыркнул:

– Не слишком-то ты рад моему возвращению, я гляжу.

Наступило молчание, показавшееся Ху Фэйциню бесконечно долгим, потом раздался срывающийся в шёпот голос Ху Вэя:

– Фэйцинь?

Ху Фэйцинь подошёл ближе. Ху Вэй дёрнулся в цепях, звона не раздалось, только волосы зашуршали за его спиной. Он был в полном порядке, насколько мог судить Ху Фэйцинь, цепи не причиняли ему вреда или неудобства. Вспомнив о небесном железе, Ху Фэйцинь невольно поёжился.

– Это на самом деле ты? – после ещё одной долгой паузы спросил Ху Вэй. Взгляд его перебегал с лица Ху Фэйциня ниже и снова возвращался, в нём присутствовала лёгкая озадаченность, как будто что-то сбивало его с толку.

– Кто же ещё? – пожал плечами Ху Фэйцинь и показал ему ключ. – Я собирался тебя освободить, но хвостов мне лишаться не хочется.

– В этом нет необходимости, – прервал его Ху Вэй.

– В чём? – не понял Ху Фэйцинь.

Ху Вэй кивком указал на ключ. Он напряг руки, цепи натянулись и, вспыхнув, порвались, рассыпавшись синими искрами. Цепь с шеи он сорвал рукой и отшвырнул. Следов на теле не оставалось.

– Если ты мог освободиться в любой момент, почему же этого не делал? – потрясённо спросил Ху Фэйцинь.

– Я не мог, – возразил Ху Вэй, – у меня не было сил.

– А теперь что, появились? – не удержался от иронии Ху Фэйцинь.

– Да, – просто ответил Ху Вэй, шагнув к нему, – ведь ты вернулся.

Лицо Ху Фэйциня залила краска. Уклониться он не успел и оказался в крепких объятьях Ху Вэя. Это было больно. Не только телу из-за оставленных небесным железом ран. По сердцу тоже что-то полоснуло с размаху. Пальцы его разжались, он выронил ключ, который, ударившись о землю, рассыпался теми же синими искрами, что и цепи. На них обрушилась темнота. Быть может, к лучшему: так Ху Вэй не заметит его окровавленной одежды и… не увидит выступившие на глазах слёзы. Ху Фэйцинь и сам не понимал, что с ним творится.

«Из-за того, что Ху Вэй так меня схватил!» – попытался убедить себя он. Попытался и не убедил.

Глубоко внутри он знал, что это, просто не мог или не хотел признавать этого: Инь и Ян лисьего мира воссоединились.

[198] Ещё одно воссоединение

[198] Ещё одно воссоединение

Ху Вэй прикрыл лицо ладонью, когда они вышли из амбара. Свет неприятно резанул по глазам. Лисьи демоны не могли ослепнуть, как это случалось с людьми, пробывшими долго в темноте, но болевые ощущения от возвращения в свет дня никто не отменял. Ху Фэйцинь старался держаться к нему лицом, чтобы не показывать спину.

– Ху Вэй, почему бы тебе не умыться и не переодеться для начала? – предложил он.

Ху Вэй стрельнул по нему глазами, кончик его носа дёрнулся. Почувствовал кровь? Ху Фэйцинь попытался выглядеть непринуждённо.

– Зачем? – спросил Ху Вэй, поднимая руку и глядя на свою подмышку. – Считаешь, что от меня воняет?

– Нет, но… Я бы захотел освежиться, если бы меня столько времени продержали в подобном месте. – И Ху Фэйцинь кивнул на амбар.

Ему хотелось, в самом деле, хотелось. Смыть с себя кровь и пот, смыть с себя зловоние Небесного дворца…

«От меня наверняка разит небожителем», – подумал он, подметив, что нос Ху Вэя продолжает дёргаться.

– А ты? – сузив глаза, спросил Ху Вэй.

– Я буду тебя ждать в юго-восточном павильоне, – сказал Ху Фэйцинь. – Что? Почему ты так на меня смотришь? Не думаешь же, что я удеру?

– Кто тебя знает, – отозвался Ху Вэй, – ты только и делаешь, что обводишь меня вокруг хвоста.

– На то я и лис, – пожал плечами Ху Фэйцинь.

– Если я приду в юго-восточный павильон, а тебя там не окажется… – с угрозой в голосе сказал Ху Вэй.

– Я буду там.

На этом они ненадолго расстались. Ху Вэй, вероятно, отправился в лисьи бани, чтобы привести себя в порядок, а Ху Фэйцинь, как и говорил, в юго-восточный павильон.

– Шисюн!!! – взвыл невесть откуда взявшийся Недопёсок, когда Ху Фэйцинь уже подходил к павильону.

Он вжался залитой слезами, соплями и слюной мордой в ноги Ху Фэйциня и обхватил их лапами, подвывая и выводя такие рулады, что и каменное сердце не выдержало бы и разбилось.

Ху Фэйцинь растроганно потрепал Недопёска по голове:

– Я вернулся, Сяоху. Хватит плакать.

Недопёсок так сразу остановиться не мог, но скоро его подвывание начало складываться в слова:

– Шисюн! Я боялся, что ты не вернёшься! Я ждал, а ты не возвращался! Я хорошо за ними приглядывал! У меня теперь три хвоста-а-а-а…

Третий хвост у Недопёска был ещё коротенький, вполовину обычного, но вертелся ничуть не хуже двух других. Эта мельница из хвостов поднимала за его спиной клубы пыли. Ху Фэйцинь удивлялся, как Недопёсок ещё не взлетел.

– Спасибо, что приглядывал за Ху Вэем, – сказал Ху Фэйцинь, продолжая трепать Недопёска по ушам.

Сяоху уши поджал и тявкнул:

– Он сказал, что сделает из меня меховой коврик, если я буду к нему лезть!

– Ну, ты же его знаешь, – миролюбиво сказал Ху Фэйцинь, – он всё больше грозится. Не припомню, чтобы у него были меховые коврики на Хулишань, да и здесь я их не видел. Твоей шубке ничего не грозит.

– Шисюн вернулся, я теперь ничего не боюсь! – хвастливо сказал Недопёсок, вытирая морду лапами. – Шисюн, ты ведь насовсем вернулся? Теперь насовсем?

Ху Фэйцинь не знал, чем закончится вся эта история с новой небесной войной, но в одном был уверен точно: на Небеса он больше никогда не вернётся!