Я ударил кулаком в стену и упёрся ладонями в колени, усмиряя свою злость. Не время меряться силами, Трегор прав. А мне нужно становиться терпимее, особенно к друзьям.

– Так говори.

Трегор снова удивил меня: сел на холодный пол и прислонился спиной к стене. Я сделал то же самое.

– Мы с тобой – нечистецкие сыны, Лерис, – произнёс Трегор. Я едва удержался, чтобы не фыркнуть.

– Тоже мне весть.

– Я не про то.

Трегор смотрел в потолок, на своды и балки. Я тоже поднял взгляд и отметил про себя, что нужно бы попросить смахнуть паутину в углах.

– Про что же тогда?

– Мы сильны, Лерис. Но каждый по-своему. Что, если нам не стать сильными вместе?

– К чему ты клонишь?

Трегор усмехнулся и снова провёл рукой по лицу.

– Не знаю, чего и ожидать от тебя. Что-то ты мне ответишь, когда я предложу тебе то, что придумал? Но в любом случае скажу, за тем и пришёл. Нет, конечно, извиниться тоже. Но, Лерис, я говорил осенью с Тиненем, и верховный водяной подал мне кое-какую мысль. Тогда я не задумался о ней всерьёз, а потом, после той ссоры с тобой, вспомнил и решил, что предложу тебе это.

– Давай уж, не томи, а то ходишь кругами, как девка на выданье.

Трегор усмехнулся и повернул голову ко мне.

– Вот этой колкости от тебя точно можно было ждать.

Настала моя очередь засмеяться. Удивительно, как редко я стал улыбаться, и теперь короткий смешок будто растопил что-то в моей груди. Ветки царапнулись, напоминая о себе, и смех закончился кашлем.

– Давай станем кровными братьями, Лерис. Смешаем кровь. А вместе с ней – наши силы. Когда мы одни, наших сил недостаточно, но вместе мы избавили Княжества от Истода и его мёртвых тварей. Думается, если смешаем силы, да и дальше станем держаться вместе, что-то путное да выйдет.

Я изумлённо посмотрел на него. Как мне самому не пришло это в голову? Ай да Трегор! В какое-то время я будто бы забыл, что не один: поссорился с Трегором, лишился Огарька, и всё, что видел вокруг, это угрозы от врагов и смерть своих людей. Я закрылся, а теперь вдруг снова прозрел, осознал, что один ничего не добьюсь, так и сгину вместе с Холмолесским, затоптанным степняками и обращённым в новую веру.

– Глупость говорю? – смутился Трегор.

Я порывисто и слишком крепко обнял его, будто испугался, что он вдруг встанет и уйдёт из терема и больше никогда не предложит мне стать ему братом.