Смарагдель помолчал, подумал, а я старался не выглядеть так, словно умоляю его и пропаду без его помощи. Глядя на его рога-ветки, на скулы, покрытые мхом, на сверкающие зеленью глаза, я думал: «Что станет с нами, с Трегором?» Я дожил без малого до тридцати зим, Трегор больше, для подменных нечистецких детей это славный срок. Мы не сошли с ума, не истосковались, не иссохли – ну, разве что каждый из нас сходил с ума по-своему, в своём собственном княжестве. Но что станет дальше? Я думал, что мне самому осталось не так долго: не просто так ветки начали скрестись в груди, царапать рёбра. Я менялся. Становился вспыльчивее, несговорчивее, яростнее. Чувствовал ли Трегор что-то схожее? Мы так увлеклись ссорами и своими делами, что даже не думали обсуждать наши общие странности. Теперь, после смешения крови, мне казалось, что со мной происходят какие-то перемены. Были ли они на самом деле или являлись лишь выдумкой, самоубеждением, я не знал.

– Раз ты просишь, я согласен, – ответил Смарагдель.

Из моей груди вырвался выдох облегчения.

– Благодарю тебя! Но… – Я сел за стол напротив Смарагделя, упершись локтями и сцепив руки перед собой. От движения ладонь вновь засаднило, и краем глаза мне пригрезилось, будто капли крови стали зелёными. Меня это встревожило, но и воодушевило. – Дерзну попросить ещё кое о чём. Скажи, ты ведь можешь сделать меня непохожим на прежнего Лериса Гарха? Сделать так, чтоб никто не узнал князя. Скажем, волосы мои рыжие затемнить, нос сделать короче и шире…

Я провёл здоровой рукой по лицу, будто боялся, что Смарагдель может не смекнуть, о чём я. Меня самого это рассмешило и смутило – что, в самом деле, лесовой так глуп? Я поспешил снова сложить руки и принялся ждать ответа отца. На этот раз он не думал долго, наклонился ко мне и улыбнулся хитрой нечистецкой улыбкой.

– Ты просишь об этом меня, Лерис? Но ты ведь сам – кровь от моей крови. Не желаешь испробовать силы в мирных целях? То, как ты расправляешься с врагами, мы уже видели. Но попробуй справиться сам с собой.

– К чему ты клонишь?

Я оглянулся на Трегора, а тот задумчиво тёр подбородок, будто и сам помышлял о чём-то подобном.

– Смарагдель прав, – вымолвил скомороший князь. – Как-то раз мне удалось сделать свои ногти синими – слишком пристально разглядывал руки, а они отплатили мне неожиданной переменой. Сначала мне показалось, что это из-за долгого и плотного общения с мечеными, но и нечистецкая кровь вполне могла быть причиной. Как-то не думал об этом больше, но тут вспомнил и, полагаю, правда можно устроить что-то эдакое.