– Не глупость, что ты. Это лучшее, что я слышал за долгое время. Извини меня, Трегор, извини. Я глупец и гордец, на редкость мерзкий. Истинно чудовище.

– Не говори так. Не говори, Лерис.

Трегор мягко отстранился, высвобождаясь из моих объятий, вытянул из-за пояса кривой нож с богато украшенной рукоятью и протянул мне. Я взял оружие и по привычке взвесил в руке: лёгкое, с отличным балансом. Наверняка Трегор выложил за нож целое состояние, но гильдия Шутов могла себе позволить траты: люди готовы щедро платить за зрелища.

Я без раздумий порезал себе ладонь. Лезвие было таким острым, что сперва я даже не почувствовал боли, лишь потом, когда полилась кровь. Смотреть на рану не хотелось: заметить ветки или зелёную кровь было бы неприятно. Я сжал кулак и передал нож Трегору. Он едва заметно кивнул мне и вспорол свою ладонь.

Мы крепко сцепили руки, позволяя крови стекать по запястьям, пачкать рукава и капать на пол. Ветки шевельнулись в груди и замерли, словно удивлённые. Не знаю, что чувствовал Трегор, но меня постепенно будто бы наполняло тепло, расползаясь от порезанной руки, заполняя все трещины и пустоты в моей душе. Это было упоительное, прекрасное чувство. Словно бы тучи разрезал солнечный луч после долгих дней темноты и холода. Я впервые настолько полно ощутил себя живым – слишком живым, готовым действовать, любить, спасать, радоваться не ради кого-то, ради себя.

В полутьме мне казалось, что наши руки становятся то зелёными, то серо-синими – как кожа нечистецей, лесовых и водяных. Даже воздух стал иным, повеяло свежестью, землистыми и речными запахами, будто в прохладную летнюю ночь.

– Теперь мы точно отвоюем Княжества, – произнёс Трегор с придыханием.

– Точно отвоюем, нечистецкий брат, – ответил я с улыбкой.

Мы вернулись с Трегором в зал. Я и забыл о порезе и о крови, которую вытер об одежду, вспомнил только тогда, когда заметил испуг на лице Огарька.

– Мы не дрались, – успокоил я. – Ну, почти. Смарагдель! – Я повернулся к лесовому, который с самым отстранённым видом стучал когтем по чаше. Услышав своё имя, он медленно поднял голову и мигнул.

– Теперь мне нужна твоя помощь, – продолжил я. – Ты готов присмотреть за теремом, пока я улаживаю дела?

– А Нилир не справится?

Нилир с готовностью выпятил грудь, но я махнул рукой.

– Нет, Нилир нужен мне для другого. Так согласен? Всё равно в Великолесье делать нечего, все спят, даже в зернь не с кем играть. Если согласишься – буду невыразимо тебе признателен.

– Признательнее, чем сын отцу?

Я кивнул.

– Гораздо. Двадцать четыре зимы прожил, не подозревая, что ты не просто друг мне, а ещё и кровный отец.