Виктор разглядывал запылившиеся статуи и фрески. Все здесь выглядело заброшенным. Дракон, о котором столько говорили, возможно, и вовсе не существовал.

Архитектор шел вперед в полном одиночестве, практически околдованный здешней неподвижностью, пока не набрел на комнату с огромным зеркалом во всю стену. На душе у Виктора потеплело: возможно, разгадка совсем близко, и он наконец завершит свои поиски и вернется домой. Ему хотелось вырваться из этого бездушного пустого мира и вновь обнять Юви, посмотреть ей в глаза, увидеть улыбку на ее лице. Взять за руку и прогуляться по Ремесису.

Виктор приблизился к зеркальной стене, кладя ладони на ее холодную поверхность. Поначалу он видел только себя: осунувшегося старика в лохмотьях на фоне позолоченной мебели и паутин. Вдруг отражение пошло рябью, а за пределами зеркальной глади открылось другое пространство, где стоял огромный золотой трон, напоминавший застывшую волну.

Тронный зал. Виктор ощупал зеркало, но нигде не видел прорехи, которая бы пустила его туда. Возможно, это и есть выход. В тронном зале началось какое-то движение. Циара уже давно не появлялась.

Виктор увидел темную фигуру, которая расхаживала взад-вперед, а рядом застыла девушка в бальном платье. Но вот она шевельнулась, и Виктор понял, что и девушка живая. Или она здешний дух?

– Я так долго хотел тебе обо всем рассказать, – произнес темноволосый юноша, показавшийся Виктору знакомым. Все встало на свои места, стоило девушке заговорить.

– Так почему же не рассказал, Роши?

Виктор вжался в зеркало, ставшее прозрачным, как стекло. Стукнул по нему кулаком, но ничего не произошло. Похоже, его здесь не видели. Это было реальностью или миражом? Прошлым или будущим?

– Я не мог, Лали. Не время было. Но я все тот же, что и раньше.

– Но ты… ты…

Виктор с потрясением смотрел на Лалибэй, пытаясь понять, сколько времени прошло, чтобы она так изменилась. Стройная, подтянутая, она держала спину прямо, как царственная особа, напряженная, будто воин перед атакой, и вместе с тем женственная. Лицо ее похудело, заострились скулы, но во взгляде не было прежней радости.

– Что я? – ответил ей Роши, который тоже выглядел иначе. Его волосы почернели, иногда в них играли синие отблески. На нем были серебристые доспехи с плащом, колыхавшимся, словно море, и впитавшим в себя множество оттенков этой буйной стихии. – Ты хотела сказать, что я Дракон? Так и есть, Лалибэй. А ты мой Феникс. Так было всегда.

– О чем ты? – Неужели это правда? Однако Виктор в своем положении мог теперь поверить во что угодно. – Дракон и Феникс – истинная пара. Мы не можем друг без друга, Лали. И я храню эти воспоминания, а ты нет. – Лали ничего не ответила, и он продолжил: – Когда я погиб перед Захватом Ремесиса, то попал сюда, в Запределье. Не знаю, сколько я скитался здесь, в ожидании того, что это когда-нибудь закончится. Возможно, все потому, что моя смерть была неправильной. Меня принесли в жертву, чтобы возродить Тень. Это сделал Октавиан, надеюсь, ты не забыла? – Лали замерла, было сложно что-то прочесть по ее лицу. Виктор насторожился. Конечно, он знал эту историю, как и знал, насколько коварен бывший император. – И вот однажды я пришел к этому Дворцу. Меня манил чей-то голос. Он сказал, что я сяду на этот трон и стану здешним повелителем. Я был мальчишкой, который так рано умер. Конечно же, я согласился, и тогда сила Дракона наполнила меня. Я стал им, а он мной. С тех пор сложно различить, где он, а где я.