– Обычно продаются. Но я служу в особой Гильдии, я не могу её предать.

– Почему?

– Потому что за такое в Гильдии убивают.

Хоук задумался и почесал кончик уха.

– Но ты вернулась за мной и спасла, получается, ты предала свою Гильдию?

– Получается. – Я кивнула, стараясь скрыть ужас, который охватывал меня при одной мысли об этом. – И в довесок прикончила заказчика… Теперь меня будут искать, а когда найдут – убьют.

– Ты совсем глупая? – удивился Хоук, а меня его слова огрели оплеухой. – Зачем меня спасала, если знала, что за это тебя убьют?

– Ой, иди в жопу! – Я соскочила с кровати и направилась к тазу для умывания, налила воду из кувшина и плеснула в лицо. Поёжилась от холода.

– Твоя жизнь против моей, выбор очевиден, разве нет?

Я выпрямилась, ухватившись за края таза. Как же этот юнец раздражает!

– Я поняла, что он собирался с тобой делать. Это было… слишком. Особенно если учесть, что ты совсем ребёнок.

– Я не ребёнок!

– Но выглядишь-то как ребёнок! И такой же тупой! – Я обернулась, сунула руку в карман и швырнула на кровать рубиновые серьги. – Я не хотела, чтобы он сделал с тобой то же, что и с твоей сестрой, ясно?!

Хоук подобрал серьги и поднял на меня испуганный взгляд. Руки у него задрожали, и он прижал их к груди.

– Что он с ней сделал?

Я вытерла лицо полотенцем и на несколько мгновений спряталась за ним, чтобы собраться с мыслями.

– Ничего хорошего. – Я бросила полотенце на стул и спрятала взгляд. – От неё осталась только пара ушей с этими серёжками. – Потом зло посмотрела на Хоука. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не заплакать. Ещё будет затирать мне, будто не ребёнок, ага, как же! Я вздохнула. – Извиняться за то, что делала свою работу, я не собираюсь. Золото тоже не верну. Твой волк ждёт в лесу за постоялым двором. На этом мы расходимся.

Я сдёрнула со спинки стула плащ. Хоук молча смотрел, как я собираюсь: надеваю сапоги, поправляю ножны.

– Куда ты пойдёшь? – спросил он, когда я направилась к двери.

– Куда-нибудь.