– Это пустяки. Мне достаточно твоей улыбки. – Он забрал у меня книгу, быстро сунул её в мой же заплечный мешок и снова потащил меня в толпу. – Пойдём танцевать! Я, кажется, тысячу лет не танцевал!

– Но мы не купили еды!

– Ещё успеем!

Мы ворвались в круг танцующих людей, Хоук закружил меня и запрыгал в такт со всеми, будто всю жизнь только и делал, что учил ярмарочные танцы. Он двигался быстро, грациозно и очень изящно, настолько, что скоро все взгляды были прикованы только к нему. Люди останавливались, хлопали и улюлюкали, а Хоук всё не выпускал меня, кружил и кружился сам. Сперва я боялась: боялась внимания, боялась выронить книгу, боялась, что споткнусь, что с головы Хоука упадёт капюшон, скрывающий уши. Но заразительное веселье Хоука и всей площади скоро перекинулось и на меня, и вот уже я плясала вместе со всеми, совершенно не думая о посторонних вещах, следуя за нежными руками и янтарными глазами, которые, кажется, пленили меня насовсем.

Еды мы купить не успели. Танцевали и развлекались до заката и опомнились только, когда ярмарка начала сворачиваться. Брели по стремительно пустеющим улицам. Сумки наши были пусты, желудки полны, ноги гудели от приятной усталости, к груди я прижимала подаренную книгу, а Хоук рядом продолжал пританцовывать под звучавшую только в его голове мелодию.

На углу улицы я заметила старушку-цветочницу. Она медленно, дрожащей рукой пересчитывала монеты, то и дело сбиваясь, а в корзинке у её ног лежали полевые цветы. Среди красных маков и жёлтых лютиков я заметила веточку незабудок.

– Я сейчас. – Махнув Хоуку, я подбежала к старушке, торопливо обменяла монету на незабудки и под её добрый смех побежала обратно. – Вот, – я протянула Хоуку цветы. – Это мой ответный подарок.

Хоук остановился, с удивлением уставился на меня, а потом осторожно принял цветы и вдохнул их аромат. Я замялась, решаясь на то, что собиралась сказать.

– Я… на языке цветов, в общем… – С ножом я всегда обращалась лучше, чем со словами. – Это значит, что я буду помнить тебя всегда. Я буду помнить этот день всегда! Вот! – выпалила я, развернулась и быстро зашагала по улице, надеясь, что Хоук не заметил моих пылающих щёк.

Хоук догнал меня и как бы невзначай взял за руку. Он тоже был красный до самых кончиков ушей, почти сливаясь с рубинами в серьгах. Незабудку он бережно прижимал к груди.

– Спасибо, – сказал он. – Они очень красивые.

Я кивнула.

– Я их люблю, – и, не зная, что ещё сказать, добавила: – Жаль, что там осталась только одна веточка. Так далеко на севере они редко цветут, так что и это большая удача.